он... 
выступал в
роли экскурсовода, и, что особенно важно, БЫЛ ПРИВЛЕЧЕН К РАЗБОРУ ЕЕ
(Оружейной Палаты - Авт.) АРХИВА...
Архив сильно пострадал при пожаре Москвы 1737 года и во время наполеоновского
нашествия. После ухода французов древние свитки (уцелевшие после Великой Смуты 
и
погрома Романовых, устроенного в Кремле в XVII-XVIII веках; см. выше - Авт.) 
собирали
по всей территории Кремля, ибо оккупанты растащили их, чтобы набивать свои 
тюфяки.
Более того: сторожа Оружейной палаты не стеснялись подтапливать старыми делами 
свои
печи (опять-таки при равнодушии и молчаливом попустительстве романовской
администрации - Авт.). Весь этот БУМАЖНЫЙ ХАОС и приводили в порядок с 1820-х
годов. Уцелело, по подсчетам тех лет, около 8000 свитков-столбцов и 1300 книг" 
[282:2],
с.586. Так сколько же вообще было в Кремле исторических материалов изначально, 
если
даже после всех известных (и неизвестных нам) погромов уцелело все-таки 
заметное
число книг и свитков?
"К 1839 году Забелин понял, что в его руках настоящее сокровище - множество
любопытных и никому не известных материалов о Московской Руси. Все свободное от
канцелярских обязанностей время он стал посвящать архивным изысканиям" [282:2],
с.586-587.
И тут впервые у Забелина, вероятно, зародились первые сомнения в надежности
исторической версии русской истории, озвученной Карамзиным. Во всяком случае,
известно следующее.
<<Пятьдесят лет спустя Забелин вспоминал, КАК ЕГО ПОРАЗИЛО ТО, ЧТО ТЫСЯЧИ
ДОКУМЕНТОВ XVI-XVII ВЕКОВ, ЛЕЖАВШИХ В КРЕМЛЕВСКОМ ХРАНИЛИЩЕ, НЕ
БЫЛИ ИСПОЛЬЗОВАНЫ В ДВЕНАДЦАТИТОМНОЙ "ИСТОРИИ" КАРАМЗИНА>>
[282:2], с.586.
Как теперь нам становится ясно, нет ничего удивительного в игнорировании 
Карамзиным
всех этих материалов. Он писал не подлинную историю Руси, а лишь аккуратно 
исполнял
тенденциозный заказ Романовых. В котором, скорее всего, было четко указано - 
что и как
надо описывать. На что и как ссылаться. А на что не обращать внимания, умолчать.
 Как
мы видим, на уцелевшие остатки огромных архивов Московского Кремля Карамзину, 
по-
видимому, ссылаться не рекомендовали. Дескать, и без них напишешь все, что 
нужно и
как нужно. Даром что ли мы платим тебе по 50 тысяч рублей в год? Напомним, о 
чем идет
речь: <<"По пятидесяти тысяч рублей в год, с тем, чтобы сумма эта, обращаемая 
ему
(Карамзину - Авт.) в пенсион, была после него производима сполна его жене и по 
смерти
ее также сполна детям сыновьям до вступления всех их в службу, а дочерям до
замужества последней из них" (Старчевский А. "Н.М.Карамзин", СПб, 1916, с.264). 
Эта
ГРОМАДНАЯ СУММА, как видим, являлась не разовым пособием для поездки на
лечение в Италию, а постоянной пенсией Карамзину и его семье>> [850:1], с.32-33.
 См.
подробности в книге "Реконструкция", гл.18:24.
Любопытно, что Формозов, автор биографической статьи о Забелине, в этом месте
мгновенно бросается на защиту Н.А.Карамзина и долго внушает читателю, почему не
следует обращать внимания на странное пренебрежение Н.М.Карамзиным архивами
Московского Кремля. Однако никакого разумного объяснения в этой защитительной 
речи
мы не увидели. Все адвокатство Формозова сводится к короткой формуле: мол, само
собой так получилось.
А вот Забелин сразу понял - к какому затерянному богатству ему удалось чудом
прикоснуться. В этом смысле Забелину несказанно повезло. И повезло всей русской
истории. Без Забелина "нечаянно утеряно" было бы еще больше.
В 1840 году Забелин написал свою первую работу по русской истории. В 1841 году 
он
отнес ее к бывшему профессору Московского университета Ивану Михайловичу
Снегиреву. Отзыв И.М.Снегирева был "холодным, безучастным" [282:2], с.587. В 
итоге
работа не была опубликована. Вместо этого И.М.Снегирев решил бесплатно
поэксплуатировать бесправного начинающего историка и предложил молодому Ивану
Забелину помочь ему в сборе материалов для серии "Памятники московской 
древности с
присовокуплением очерка монументальной истории Москвы, древних видов и планов
древней столицы". Формозов: "Для этих книг нужно было наводить справки в 
дворцовых
архивах, копировать надписи в кремлевских соборах. Взяться за это он и 
предложил
Забелину... Начинающий ученый согласился и в течение нескольких лет СОВЕРШЕННО
БЕСКОРЫСТНО выполнял подготовительную черновую работу" [282:2], с.588.
Затем Забелин познакомился с академиком Павлом Михайловичем Строевым, известным
историком. Ситуация повт