тя, стоит процитировать, ибо картина, 
нарисованная им, по пышности сравнима разве что с прибытием Клеопатры.
        «Ее сопровождали три триремы, каждая с пятью сотнями воинов, и семь 
судов, несущих золото, серебро, пурпур и большое количество драгоценных камней, 
а также великолепных одежд, не говоря об оружии, кирасах, мечах, шлемах, щитах, 
пламенеющих золотом, и прочем военном снаряжении, которое используют 
могущественные государи для служения и для защиты своих кораблей. У судна, 
которое высокородная дама выбрала для путешествия, была мачта, отделанная 
чистейшим золотом, и издалека сияла под лучами солнца, и нос и корма судна, 
также покрытые золотом и серебром и украшенные искусными ремесленниками, 
поражали всех, кто их видел. На одном из семи кораблей находились сарацинские 
лучники, очень рослые люди, облаченные в роскошные одеяния, все они 
предназначались в дар королю — ибо во всех землях Иерусалима не нашлось бы 
равных им в их искусстве».
        Прибытие Аделаиды произвело впечатление на рыцарей латинского 
королевства, ибо немногие из западных стран были способны устроить подобный 
спектакль. Но Балдуинсделал все, что мог, чтобы организовать прием, достойный 
королевы.
        «Король, узнав о прибытии знатной дамы, отправился и порт вместе со 
всеми князьями своего королевства и члена ми своего двора, великолепно и 
разнообразно одетыми; он был при всех королевских регалиях, за ним следовали 
лошади и мулы, покрытые пурпуром и золотом, рядом с ним шли музыканты, дувшие в 
трубы и игравшие на всевозможных инструментах, чтобы усладить слух. Король 
встретил принцессу, когда она сошла с судна; весь причал был покрыт краен выми 
разноцветными коврами, а улицы одеты пурпуром в честь высокородной дамы, 
которая сама обладала не мень шим богатством»78.
        Через несколько дней свадьба была отпразднована с не меньшей пышностью 
во дворце Акры и царственная чета проследовала через украшенные по такому 
случаю города и деревни в Иерусалим. Вскоре, однако, радость уступила место 
разочарованию. Воины Балдуина не получали платы несколько месяцев. Франкским 
баронам и рыцарям следовало выдать возмещение за земли, отнятые сарацинами; и 
ко времени, когда эти и другие огромные долги были выплачены, мало что осталось 
от огромного приданого Аделаиды. Королева со своей стороны обнаружила, что 
нормандцы и франки из заморских стран духовно не более близки ей, чем их 
соплеменники в южной Италии. Но главная проблема заключалась в том, что Балдуин,
 хотя он и прогнал свою предыдущую жену, формально с ней не разводился.  
Неожиданно суд общественного мнения обратился против Аделаиды  —  а также 
против патриарха Иерусалимского Арнульфа, которого, помимо его всем известной 
симонии, теперь обвиняли в пособничестве двоеженству.
        Какое-то время Балдуин колебался. Адеалида наскучила ему, и он потратил 
все ее деньги, но связи с Сицилией были для него ценны, и он не решался 
прогнать жену. Весной 1117 г., однако, он опасно заболел, и Арнульф, который 
был смещен со своей кафедры, а затем возвращен на нее папой в обмен на обещание 
добиться изгнания королевы, сумел убедить его, что только этот шаг сможет 
избавить его от вечного проклятия. Выполнить другое предписание патриарха — 
вернуть в Иерусалим бывшую законную жену — не представлялось возможным; она 
радовалась жизни в Константинополе и не собиралась возвращаться. Но судьба 
Аделаиды была решена. Балдуин, поправившись, остался тверд в своем решении, и 
несчастная королева, разоренная и униженная, отправилась домой, на Сицилию. Ей 
никогда особенно не нравился Балдуин, и она едва ли сожалела о том, что меняет 
суровый быт Палестины,на утонченность и уют Палермо, но нанесенного ей 
оскорбления ни она, ни ее сын не простили никогда. Аделаида умерла в следующем 
году, и ее похоронили в кафедральном соборе Патти, где ее надгробие — к 
сожалению, не то, которое было первоначально, до сих пор можно увидеть79. 
Относительно Рожера другой историк Крестовых походов — Вильгельм Тирский, 
писавший около 1170 г., — сообщает, что подобное обращение с его матерью 
«пробудило в нем неугасающую ненависть к королевству Иерусалимскому и его 
народу». Унижение Аделаиды, при всей его жестокости, было не единственной виной 
Балдуина; изгнав королеву, он также нарушил обещание, включенное в брачный 
контракт, — что при отсутствии у них общих детей корона Иерусалима после его 
смерти перейдет к Рожеру. И когда десятилетием позже король Сицилии впервые 
показал свою силу в Восточном Средиземноморье, он действовал не только как 
огорченный сын, мстящий за честь матери, но как обманутый и амбициозный монарх, 
восставший на узурпаторов своего королевства.
        
       Глава 21
       ГОДЫ СТАНОВЛЕНИЯ
        
        О юный сын Али, о маленький лев из святого сада веры, для которого 
копья составляли живую изгородь! Ты показал свои оскаленные зубы и голубые 
кончики своих копий. Эти голубоглазые франки воистину не получат от тебя ни 
одного поцелуя.
        Ибн Хамдис из Сиракуз
        
        Удача, которая сопутствовала графине Аделаиде в течение ее регенства — 
чтобы так потрясающе изменить ей впоследствии, — не оставляла и ее сына в 
крайне важные первые несколько лет его личного правления. Рожеру было 
шестнадцать с половиной, когда он принял власть, неопытный правитель 
разнородного государства, которое, хоть и процветало, всегда таило в себе 
опасность взрыва. Ему отчаянно требовался мирный, спокойный промежуток, чтобы 
размять мускулы, почувствовать собственную власть не просто как инструмент для 
управления, но как неотъемлемую часть своего существа.
        И такой мирный период ему был дарован. Великий исход за море увлек за 
собой наиболее буйных из его континентальных вассалов и умерил накал 
политических страстей в южной Италии. Сицилии Крестовый поход принес только 
большее изобилие, и остров стал теперь богаче, чем когда-либо в истории. Еще до 
Крестового похода объем ле-вантинской торговли — с такими городами, как Триполи,
 Александрия и Антиохия, а также с Константинополем неуклонно увеличивался,