ь своему понтифику, у него не оставалось другого выбора,
 кроме как вернуться в Ломбардию. Следующей весной, однако, он предпринял новую 
попытку, и, хотя она тоже закончилась неудачей, к тому времени настроения в 
южной Италии изменились. Продолжающиеся успехи Генриха в Германии, где он, судя 
по всему, подавил всю серьезную оппозицию, и в Ломбардии, где к нему обращались 
взоры самых воинственных представителей сепаратистских и реакционных сил, 
укрепили его авторитет; а при том, что Роберт Гвискар был далеко и, согласно 
сообщениям из надежных источников, продвигался все дальше, у нормандцев, 
лангобардов и итальянцев одновременно появилось и крепло ощущение, что их 
будущее связано с Западной империей. Жордан Капуанский один из первых сменил 
подданство; игнорируя неизбежное отлучение, он присягнул на верность Генриху и 
взамен получил от него официальное подтверждение своего княжеского титула; 
многие мелкие кампанийские бароны последовали его примеру. Так поступил даже 
аббат Дезидерий, который, по мере того как шли годы, начал выказывать опасное 
пренебрежение к моральным принципам, что принесло немало бед в будущем. В 
Апулии бедный Рожер Борса, которому Гискар доверил заботу о своих 
континентальных владениях на время своего отсутствия, был бессилен поддержать 
авторитет отца — особенно с тех пор, как Абеляр, Герман и их неугомонные друзья 
(многие из них воспользовались изменившимися обстоятельствами, чтобы вернуться 
из изгнания) снова подняли мятеж.
        Когда в апреле 1082 г. — менее чем через год после от плытия —  все эти 
вести достигли ушей герцога Апулийского в Кастории, он понял, что времени 
терять нельзя Возложив командование экспедицией на Боэмунда и поклявшись душой 
своего отца Танкреда, что не будет мыться и бриться, пока не вернется в Грецию, 
Гвискар с небольшим эскортом поспешил к берегу, где ожидали его корабли, 
переплыл через пролив в Отранто и оттуда, остановившись только для того, чтобы 
принять под командование войска, которые ему сумел предоставить Рожер Борса, 
отправился в Рим. Там он обнаружил, что непосредственная опасность миновала, 
Генрих снова удалился из города — на сей раз в Тоскану, чтобы опустошать 
владения самого стойкого союзника папы, графини Матильды. Хотя он оставил 
антипапу в Тиволи с немецкими полками, Климент не представлял серьезной угрозы, 
пока его покровитель был далеко. Гвискар мог вернуться в Апулию и навести 
порядок в собственном доме.
        Но Генрих не собирался оставлять Рим в покое. В начале 1083 г. он 
появился с еще большей армией и начал осаду Ватикана. Это была его третья 
попытка, и она оказалась удачной. Защитники устали от этих ежегодных атак, а их 
преданность поколебали византийские взятки, раздававшиеся напрямую римскими 
агентами Алексея или Генриха. Весной и в начале лета они держались, но 2 июня 
объединенный отряд миландцев и саксонцев, взобравшись на стены, перебил стражей 
и овладел одной из башен. В течение часа воины Генриха вступили в город, и 
началось ужасное, ожесточенное сражение внутри и вокруг собора Святого Петра. 
Папа Григорий, однако, опередил врагов. Он не собирался сдаваться. Поспешив в 
замок Сан-Анджело, он забаррикадировался там и приготовился к новой осаде.
        Теперь для Генриха не составляло труда получить, наконец, имперскую 
корону, поскольку антипапа Климент с радостью провел бы церемонию, но в руках 
короля находился только Ватикан на правом берегу Тибра. Остальной Рим хранил 
верность Григорию, и  Генрих знал, что его коронация,  проведенная  Климентом,  
не  будет признана всеми, если истинный папа жив и находится в своей столице.  
Не могли бы сами римляне, которые, безусловно, выиграли бы от примирения, стать 
каким-то образом посредниками между ним и папой?  Долг велит им постараться, 
сказал Генрих, и они постарались. Но Генрих вновь недооценил своего противника. 
Григорий оставался непо колебим. Абсолютно уверенный в своей правоте, а 
следовательно, и в Божьей помощи, он не сомневался, что рано или поздно победит.
 Если Генрих хочет коронации, он должен помнить — и соблюдать клятву, данную в 
Каноссе. Синод соберется в ближайшем ноябре и, без сомнения, обсудит дальнейшие 
необходимые действия. Пока больше говорить не о чем. Молча, с достоинством папа 
терпеливо ожидал в своей крепости, когда герцог Апулийский придет ему на помощь.

        Гвискар, однако, не спешил. Это была не совсем его вина. В течение 
осени и зимы 1082 г. и первой половины 1083 г. он занимался подавлениелл мятежа 
в Апулии, толь ко 10 июня — неделю спустя после того, как императорские войска 
вступили в Ватикан, он отвоевал последнюю крепость — Каносу — у своего 
племянника Германа и положил конец восстанию. Война оказалась более тяжелой, 
чем он ожидал, — византийские деньги явно сыграли здесь свою роль, — и, если бы 
он не обратился к Рожеру с просьбой прислать необходимые подкрепления с Сицилии,
 она длилась бы еще дольше. Как только Роберт и Рожер смогли без риска покинуть 
Апулию, они действительно двинулись в сторону Рима, намереваясь нанести 
упреждающий удар Жордану из Капуи, но в этот момент великому графу пришлось 
срочно возвращаться на Сицилию вместе со своими людьми, а Роберт, зная, что у 
него недостаточно сил, чтобы противостоять Генриху в одиночку, отступил, чтобы 
подготовить большую экспедицию к следующему году. С его точки зрения, времени 
было достаточно. Клятва, принесенная в Чепрано, требовала, чтобы он помогал 
папе, но, даже не говоря о папе, его собственные позиции в Италии оказались бы 
под серьезной угрозой, если бы Генрих, коронованный императором и 
поддерживаемый послушным Климентом III, стал вмешиваться в южно