лучае, когда город был 
расположен на неровной местности, в особенности, если крутые обрывы делали 
стену неприступной. Тогда приходилось в большинстве случаев сооружать насыпь, 
которая тянулась вплоть до самой стены, так что появлялась возможность 
подкатить к ней машины, необходимые для пробития бреши. Такая насыпь называлась 
agger или террасой. Это была огромная куча всякого рода материалов, главным 
образом дерева и земли, которая поддерживалась с боков особыми сооружениями из 
древесных стволов, положенными друг на друга крест накрест наподобие костра или 
сруба. Эта насыпь начиналась на расстоянии, недоступном для неприятельских 
выстрелов, и была достаточно высока для того, чтобы по ней дойти до подножия 
стены в том месте, которое выбрано для приступа. Наверху насыпи ставилась 
деревянная башня. У этой последней было столько этажей, чтобы она возвышалась 
над городскими стенами; она была снабжена баллистами и другими метательными 
снарядами для того, чтобы можно было прогнать со стены ее защитников и прикрыть 
работы по пробиванию бреши. Основание башни занимало пространство в 8,9 кв. 
метров, иногда 11,86 кв. метров и даже 14,8 кв. метров. Башню сооружали на 
расстоянии, недоступном неприятельскому выстрелу; вслед затем ее доставляли на 
место, подкатывая по насыпи по мере того, как эта последняя продвигалась вперед.
 Приблизившись ко рву, его засыпали тем же способом, который был описан выше по 
поводу осады укрепления, расположенного на ровной местности.
Таким образом засыпали ров, и этим кончались подготовительные работы по 
приближению к крепости, после чего начинался последний период осады — 
пробивание бреши. Действия, которые при этом производились, были во всех 
случаях одинаковы, независимо от свойств местности, на которой было расположено 
укрепление. К стене подвозились различные машины, при помощи которых 
пробивалась брешь. Это были или башни, или «черепахи»; и те, и другие были 
снабжены тараном и так называемая falx или terebra, огромным буравом, 
посредством которого проделывали дырки в кирпичных стенах. Такие башни и 
«черепахи» с таранами помещались всегда у подножия осадной башни. В случае, 
если стена не поддавалась действию тарана, ее пробовали подрыть, вырывая нижние 
камни фундамента железным рычагом.



461
 
Это было единственным средством, которое употреблялось при осаде: рыли также 
подкопы, называвшиеся cuniculi. Эти подкопы, вырытые под городской стеной, 
открывали доступ в осажденный город. Таким именно способом римляне взяли Вейи. 
Если у осажденных не было ни баллист, ни катапульт [1], и если город расположен 
был на ровном месте, и окружавший его ров представлял лишь слабое препятствие, 
то вдоль осаждаемой стены сооружали насыпь; она доходила до высоты стен, но не 
прикасалась к ним и служила для действия метательных снарядов и машин. Такая 
насыпь, возвышающаяся у самых стен города, служила прикрытием во время приступа 
и убежищем в случае, если приступ был неудачен.
Во время осады часть отряда производила нужные для этого работы, другая 
оберегала посты контрваляции (castelld) [2], а остальные находились в лагере 
или вне его, готовые ко всяким случайностям. На работах воины сменяли друг 
друга. Для приступа все отряды собирались на насыпи, откуда они и устремлялись 
в атаку.
Прикрытия, употребляемые при осаде. Самый простой вид прикрытия осаждающих это 
— plutei, род щита, состоящего из ивовых или востальными 
легионами.
(Фронтин, Военные хитрости, 1 IV, с I).

__________
* Покорение балканских племен дарданов в 73 г до н. э.
[1] Липара — город на одном из островов этого же имени близ Сицилии. — Ред.
6. Дисциплина во времена республики
Во время Латинской войны 340 г. до Р. X. Тит Манлий, сын консула Т. Манлия 
Торквата, осмелился без разрешения вступить в поединок с Гемином Мецием и убил 
его. Вот как было наказано это нарушение дисциплины.
«Сняв доспехи с убитого, Манлий вернулся к своему отряду и, сопровождаемый 
радостными криками солдат, направился в лагерь к палатке отца. Он не знал, что 
ему'предстоит за его подвиг, похвала или наказание.
«Пусть знают все, отец, что я воистину твой сын, — сказал он. — Вот доспехи, 
которые я снял с врага, дерзнувшего вызвать меня на поединок!» Услыхав это, 
консул немедленно велел созвать солдат на сходку. Когда она собралась, он 
сказал: «Т. Манлий! Ты оказал непослушание и власти консула, и власти отца. 
Вопреки нашему приказанию, ты вне строя сразился с врагом. Поскольку это было в 
твоих силах, ты нарушил военную дисциплину, — ту дисциплину, которой до сего 
дня было сильно римское государство. Ты поставил меня в необходимость или 
забыть о себе для государства, или забыть о нем ради себя и своих. Но лучше нам 
поплатиться за свое преступление, чем государству искупить наши прегрешения 
своими бедствиями. Спасительным примером для потомства послужим мы, хотя и