кий этот  человек с  веселым и  добрым  лицом  мог  быть  самым
грозным,  не  имеющим себе равных воителем Речи Посполитой.  А  он  ехал в
толпе,  топорща желтые свои усики,  и  улыбался -  все же  был доволен.  А
приехав наконец в монастырь, тотчас попал в Басины объятья.
     Она  уже  знала  о  нынешних  его  подвигах,  о  высоком  его  ратном
искусстве,  перед тем  был  у  нее подкоморий подольский и,  как очевидец,
подробно обо  всем  поведал.  Бася  в  самом  начале рассказа созвала всех
находившихся в  монастыре женщин  -  игуменью Потоцкую,  пани  Маковецкую,
Гумецкую,  Кетлинг,  Хотимирскую,  Богуш -  и по мере того, как подкоморий
рассказывал, стала ужасно важничать перед ними.
     Володыёвский вошел почти тотчас после ухода женщин.
     Когда они нарадовались встречей, маленький рыцарь сел ужинать. Он был
очень  утомлен.  Бася,  усевшись рядышком,  сама  накладывала ему  еду  на
тарелки и доливала мед в кубок.  Михал ел и пил с аппетитом - целый день и
маковой росинки у  него во  рту не  было.  При этом он кое-что рассказывал
Басе,  а  она,  с  горящими глазами слушая его,  трясла,  по  обыкновению,
головой и жадно спрашивала:
     - Ага! Ну и что? Ну и что?
     - Вояки добрые меж  ними  встречаются и  весьма отчаянные,  однако же
искусные  фехтовальщики  средь  турков  -   большая  редкость,  -  говорил
маленький рыцарь.
     - Выходит, и я могла бы со всяким сразиться?
     - Разумеется! Да только не бывать тому, не возьму я тебя!
     - Хотя бы разочек один! А знаешь, Михалек, когда ты на вылазку идешь,
я нисколечко не беспокоюсь. Оттого что знаю - тебя никому не осилить...
     - Будто бы и подстрелить не могут?
     - Тише, или господа бога нет? Зарубить себя ты не дашь, это точно!
     - Одному и двоим не дамся.
     - И троим, Михалек, и четверым!
     - И четырем тысячам!  - вставил,  подразнивая ее,  Заглоба. - Знал бы
ты,  Михал,  что она тут вытворяла,  пока пан  подкоморий  рассказывал!  Я
думал,  со смеху лопну,  ей-богу! Фыркала, что твоя коза, и каждой бабе по
очереди в лицо заглядывала - должным  ли  образом  та  восхищается.  Я  уж
струхнул даже,  ну, думаю, сейчас кувыркаться начнет, а это все же занятие
не слишком приличное.
     Маленький рыцарь,  потянулся после  еды,  очень он  был  уставший,  и
вдруг, обняв жену, сказал:
     - Квартира моя  в  замке  уже  готова,  да  больно  не  хочется  туда
возвращаться! Баська, я, пожалуй, тут останусь, а?
     - Как хочешь, Михалек, - ответила Бася, потупив очи.
     - Ха,  -  вскричал Заглоба,  -  а меня уж тут и не мужчиной вовсе,  а
старым грибом почитают -  игуменья позволила мне жить в монастыре. Ну, она
еще  поплачет  об  этом,  ужо  я  постараюсь!  А  вы  заметили,  как  пани
Хотимирская мне подмигивала? Вдовушка она... Все, больше ни гугу!
     - Ей-богу, кажется, останусь! - сказал маленький рыцарь.
     А Бася на это:
     - Лишь бы тебе отдохнуть хорошо!
     - А отчего бы ему не отдохнуть? - спросил Заглоба.
     - Так ведь мы говорить будем, говорить, говорить!
     Заглоба принялся искать  свою  шапку,  чтобы  тоже  пойти  отдохнуть,
наконец нашел ее, нахлобучил на голову и сказал:
     - Да не будете вы говорить, говорить, говорить!
     С тем и вышел.


                                ГЛАВА LII

     Назавтра  чем  свет  маленький  рыцарь  отправился  под  Княгин,  где
сразился со спаги и  захватил Булук-пашу,  знатного турецкого воина.  Весь
день прошел у него в боевых трудах, часть ночи на совете у Потоцкого, лишь
после  первых  петухов сумел  приклонить он  усталую голову.  Но  едва  он
забылся сладким глубоким сном,  как его пробудил гул орудий.  И  в  ту  же
минуту в комнату вбежал денщик Пентка -  жмудин,  верный слуга,  почти что
приятель Володыёвского.
     - Ваша милость! - вскричал он. - Неприятель к городу подходит!
     Маленький рыцарь тотчас вскочил на ноги.
     - Какие орудия слыхать?
     - Наши басурман пугают. Там, разъезд большой, скот угоняет с поля.
     - Янычары или конница?
     - Конница,  ваша  милость.  Как  есть черные.  Наши святым крестом их
отпугивают, похоже черти они.
     - Черти не черти,  а нам туда надобно,  - ответил маленький рыцарь. -
Ты к жене ступай,  скажи ей -  в поле я. Захочет в замок прийти поглядеть,
пускай идет,  но  чтобы с  паном Заглобой вместе,  на его осмотрительность
только и полагаюсь.
     Полчаса спустя  Володыёвский уже  мчался в  поле  во  главе  драгун и
охочих из  шляхты -  эти надеялись показать себя в  поединках.  Из старого
замка  отлично видно  было  кавалерию неприятеля числом около двух  тысяч,
состоявшую  частью  из  спаги,  в  основном  же  из  египетской султанской
гвардии.  В  этой  последней служили богатые мамелюки с  Нила.  Сверкающие
доспехи,  яркие,  шитые  золотом куфьи на  головах,  оружие в  драгоценных
оправах -  словом,  великолепнейшая в  мире  конница.  Вооружены они  были
дротиками,  насаженными на тростниковые древки, кривыми булатами и ножами.
На лошадях, резвых как ветер, они, словно радужные облака, с воем носились
по полю,  вертя в пальцах смертоносные свои копья. Те, кто был в замке, не
могли отвести от них глаз.
     Володыёвский с конниками вынесся им навстречу.  Однако противн