атником будет!
     - Вот-вот!   -   сказал  Зацвилиховский.   -  Такие  времена!  Но  уж
Хмельницкий приглядит, чтоб они не перегрызлись.
     - А когда Хмельницкого сюда ожидают? - спросил Володыёвский.
     - Со дня на день,  хотя...  кто может знать наверно? Региментариям бы
сейчас высылать разъезд за разъездом, так нет же, они и в ус не дуют. Едва
упросил,  чтобы Кушеля отправили на юг,  а Пигловских к Чолганскому Камню.
Сам хотел пойти,  да здесь что ни час,  то совет собирают... Еще решились,
наконец,  послать коронного писаря с дюжиной хоругвей.  Спешить надо - как
бы не сделалось поздно.  Пошли нам,  господи,  князя нашего поскорее, а то
ведь позору не оберемся, вторые выйдут Пилявцы.
     - Видал  я  давеча,  когда майдан проезжали,  воинов этих,  -  сказал
Заглоба,  -  все какие-то  недошлые,  бравых парней перечесть по  пальцам.
Маркитантами им  состоять,  а  не  с  нами,  больше жизни любящими военную
славу, плечом к плечу сражаться!
     - Чепуху говоришь,  сударь!  - проворчал старик.  - Я твоей отваги не
умаляю,  хотя прежде иного  был  мненья,  но  все  те  рыцари,  что  здесь
собрались,  - наилучшие воины,  каких когда-либо Речь Посполитая имела. Их
только возглавить!  Вождь нужен!  Воевода каменецкий - добрый  рубака,  но
предводитель никчемный,  пан Фирлей стар, а что касается подчашего - этот,
как и князь Доминик, под Пилявцами показал, чего стоит! Не диво, что их не
желают слушать. Солдат с охотою кровь прольет, ежели уверен будет, что без
нужды его  не  пошлют  на  смерть.  А  сейчас  полководцы  эти  нет  чтобы
готовиться к осаде - препираются, кто где стоять должен!
     - А провианту довольно? - обеспокоенно спросил Заглоба.
     - И  продовольствия меньше,  чем надо,  а с фуражом и совсем скверно.
Если  осада  протянется  месяц,  придется  лошадей  стружками  кормить  да
камнями.
     - Еще не поздно об этом позаботиться, - заметил Володыёвский.
     - Поди объясни им. Дай бог, чтобы князь поскорее прибыл, repeto.
     - Не один ты, сударь, по нем вздыхаешь, - вставил пан Лонгинус.
     - Знаю, - ответил старик. - Пройдитесь только по майдану. Все у валов
сидят  да  глядят  на  Старый  Збараж,  а  иные  в  городе  на  колокольни
взбираются.  Случится кому-нибудь крикнуть ни с того ни с сего:  "Идет!" -
от радости шалеют.  Истомленный путник в  пустыне не так desiderat aquae*,
как мы прибытия князя.  Только бы он раньше Хмельницкого успел, боюсь, его
задерживают какие-то impedimenta.
     _______________
          * воды жаждет (лат.).

     - И  мы молимся за скорейший его приезд денно и  нощно,  -  отозвался
один из бернардинцев.
     Вскоре, однако,  мольбам и молитвам всего рыцарства суждено было быть
услышанными,  хотя  следующий  день  принес еще большие опасения,  которым
сопутствовали зловещие знаки. Дня восьмого июля, в четверг, страшная гроза
разразилась над городом и свеженасыпанными лагерными валами. Дождь лил как
из ведра.  Часть земляных укреплений размыло.  В  Гнезне  и  обоих  прудах
поднялась  вода.  Вечером молния ударила в знамя пехотного полка бельского
каштеляна  Фирлея;  несколько  человек  было  убито,  а   древко   знамени
раскололось  в  щепы.  Это  сочли за дурной omen*,  явное проявление гнева
господня,  тем паче что Фирлей был кальвинистом. Заглоба предлагал послать
к  нему  депутацию  с  просьбой или даже требованием обратиться в истинную
веру,  "ибо не  может  быть  божьего  благословения  войску,  коего  вождь
пребывает  в  богомерзких  заблуждениях  греховных".  Многие разделяли это
мненье,  и лишь уважение к особе каштеляна и его булаве помешало отправить
депутацию.  Но  это  только  в  еще большее всех повергло унынье.  И гроза
бушевала не унимаясь.  Валы, хоть они и укреплены были лозняком, кольями и
камнями,  размыло,  орудия  увязали в мокрой земле.  Пришлось подкладывать
доски под гаубицы,  мортиры и даже восьмиствольные пушки.  В глубоких рвах
шумела вода,  поднявшись в рост человека. Ночь не принесла покоя. Ветер до
рассвета гнал неустанно по небу гигантские скопища туч, которые, клубясь и
страшно грохоча, обрушивали на Збараж все, какие ни имели в запасе, дожди,
молнии,  громы... Только челядь осталась в лагере в палатках, товарищество
же, военачальники, даже региментарии, исключая лишь каменецкого каштеляна,
попрятались в городе и замке.  Если б Хмельницкий  пришел  во  время  этой
бури, лагерь был бы захвачен им без сопротивленья.
     _______________
          * предзнаменование, знак (лат.).

     На  следующий день немного распогодилось,  хотя дождь еще накрапывал.
Лишь  в  шестом  часу  южный  ветер  разогнал тучи,  небосвод над  лагерем
заголубелся,   а   в   стороне  Старого  Збаража  засверкала  великолепная
семицветная радуга,  одним  концом  уходящая за  Старый Збараж,  а  другим
словно в