деревья.
     Рыцари затаили дыханье.
     "Хоть бы который-нибудь сюда свалился,  - в отчаянье подумал Заглоба,
- я б ему показал!.."
     Вдруг  во  все  стороны посыпались искры:  татары  принялись высекать
огонь...
     Вспышки озаряли дикие скуластые лица с выпяченными губами, дующими на
труты.  Несколько времени  татары  -  зловещие лесные  призраки -  бродили
вокруг да около в полусотне шагов от ямы и подступали все ближе.
     Но  вдруг  какие-то  странные  звуки,  шум  и  невнятные  восклицанья
донеслись со стороны дороги, нарушая покой сонной чащи.
     Татары   попрятали  кресала   и   застыли   как   вкопанные.   Пальцы
Володыёвского впились в плечо Заглобе.
     Возгласы  стали   громче,   внезапно  вспыхнули  красные   огоньки  и
одновременно раздались мушкетные залпы -  один,  другой,  третий, а следом
крики:  "Алла!",  звон  сабель,  лошадиное ржанье.  Топот копыт смешался с
воплями: на дороге закипело сраженье.
     - Наши! Наши! - крикнул Володыёвский.
     - Бей, убивай! Бей! Коли! Режь! - ревел Заглоба.
     Еще мгновение -  и  мимо ямы в страшном переполохе пролетели полсотни
ордынцев,  удиравших к  своим что было духу.  Володыёвский,  не  выдержав,
кинулся вдогонку и помчался за ними по пятам в темной чащобе.
     Заглоба остался один на дне ямы.
     Он попытался было вылезти,  но не смог. Все кости у него болели, ноги
отказывались повиноваться.
     - Ха,  мерзавцы! Удрали! - сказал он, вертя во все стороны головою. -
Хоть бы один остался -  в  приятной компании веселее было б торчать в этой
яме.  Жаль! Показал бы я голубчику, где раки зимуют! Ну, нехристи, изрежут
вас там,  как скотину! Боже милосердный! Шум-то все сильнее! Хорошо б, это
был сам князь Иеремия,  он  бы вам задал жару.  Кричите,  кричите на своем
басурманском наречье,  скоро  волки  над  вашими  потрохами будут  славить
аллаха.  А пан Михал хорош -  одного меня кинул!  Впрочем, не диво! Молод,
вот и жаден до крови.  После нынешней передряги я с ним пойду хоть в пекло
- он не из тех,  кто друга в беде оставляет. А этих троих как ужалил! Оса,
да  и  только!  Эх,  был бы  сейчас мех под рукою...  Его уже небось черти
взяли... растоптали кони. А вдруг гадюка заползет в эту ямищу да укусит...
Ой, что такое?
     Крики и  мушкетные залпы стали отдаляться в  сторону поляны и первого
леса.
     - Ага!  -  сказал Заглоба.  - Наши вослед полетели! Слава всевышнему!
Улепетываете, собачьи дети?!
     Крики все более удалялись.
     - Здорово они их!  -  не умолкая, бормотал шляхтич. - Однако, видать,
придется мне посидеть в  этой яме.  Не  хватает только волкам попасться на
ужин.  Сперва Богун,  потом татарва,  а напоследок волки.  Пошли, господи,
Богуну кол  острый,  а  волкам бешенство -  о  басурманах наши позаботятся
сами! Пан Михал! Пан Михал!
     Тишина была ответом Заглобе,  только бор шумел -  возгласы и те вдали
замирали.
     - Похоже,  мне здесь спать придется...  Пропади все пропадом! Эй, пан
Михал!
     Терпению Заглобы,  однако,  еще долгое предстояло испытанье: небо уже
начало сереть, когда на большаке вновь послышался конский топот, а затем в
лесном сумраке засверкали огни.
     - Пан Михал! Я здесь! - закричал шляхтич.
     - Что ж не вылезаешь?
     - Ба! Кабы я мог вылезть.
     Маленький рыцарь,  нагнувшись над  ямою с  лучиной в  руке,  протянул
Заглобе руку и молвил:
     - Ну, с татарвой покончено. За тот лес загнали треклятых.
     - Кого ж нам господь послал?
     - Кушеля и  Розтворовского с двумя тысячами конницы.  И драгуны мои с
ними.
     - А нехристей много было?
     - Да нет! Тысчонки две-три, не более того.
     - Ну и слава богу!  Дай же скорее выпить чего-нибудь,  ноги совсем не
держат.
     Два  часа  спустя Заглоба,  отменно накормленный и  изрядно выпивший,
восседал в  удобном седле в  окружении драгун Володыёвского,  а  маленький
рыцарь, ехавший подле него, говорил так:
     - Не печалься,  ваша милость,  хоть мы и не привезем княжну в Збараж,
все лучше, что она не попала в руки к неверным.
     - А может, Редзян еще повернет к Збаражу? - предположил Заглоба.
     - Нет,  этого он делать не станет.  Дорога занята будет:  чамбул тот,
который мы  отогнали,  вскоре воротится и  полетит за  нами следом.  Да  и
Бурляй,  того гляди,  нагрянет и раньше подступит к Збаражу, нежели Редзян
туда подоспеет.  А  с другой стороны,  от Староконстантинова,  Хмельницкий
идет с ханом.
     - Господи  помилуй!  Так  они  с  княжной все  равно  что  в  западню
попадутся.
     - Редзян  смекнет,  что  надо  между  Збаражем и  Сгароконстантиновом
проскочить, пока не поздно, пока полки Хмельницкого или ханские чамбулы их
не окружили. Я, признаюсь тебе, на него очень надеюсь.
     - Дай-то бог!
     - Малый, точно лиса, хитер. Уж на что ты, сударь, на выдумки тороват,
а  он  тебя превзойдет,  пожалуй.  Сколько мы  ломали головы,  как  княжне
помочь, и в конце концов опустили руки, а появился он - все сразу пошло на
лад.  И  теперь  ужом  проползет  -  со  своей  шкурой  небось  тоже  жаль
расставаться.  Не  будем  терять  надежды и  положимся на  волю  господню:
сколько уже раз всевышний княжне посылал спасенье!  Припомни, как сам меня
ободрял, когда Захар приезжал в Збараж.
     Заглобу  эти  слова  маленького  рыцаря  несколько  утешили,   и   он
погрузился в задумчивость, а потом снова обратился к другу:
     - Ты про Скшетуского у Кушеля не спросил?
     - Скшетуский  уже  в   Збараже  и  здоров,   слава  богу.   Вместе  с
Зацвилиховск