бходимо,   право  слово,   необходимо!  -  повторил  с  глубоким
убеждением мечник.
     - А  привести к  цели они могут потому,  что я желанный посредник для
его  шведского величества,  а  знаешь,  по  каким причинам?..  Так вот,  у
Carolus'a одна  сестра  замужем  за  де  ла  Гарди,  а  другая,  принцесса
Бипонтинская,  она еще девица,  и  ее  хотят выдать за меня,  чтобы быть в
сродстве с  нашим домом и  заодно с  войсками Литвы.  Отсюда он  ко  мне и
мирволит, и дядя курфюрст его поощряет в этом.
     - Как же это? - спросил обеспокоенный мечник.
     - Вот  так,  вельможный мечник,  но  за  вашу  голубицу я  отдаю всех
принцесс бипонтинских вместе с их княжеством Двух Мостов, да и все мосты в
мире.  Однако же дразнить шведскую зверюгу мне не стоит,  для чего я делаю
вид,  что  якобы склоняюсь на  их  предложения;  но  пусть только подпишут
мирный договор, тогда увидим!
     - Ну!  Они что,  могут не подписать,  если узнают, что ваша светлость
женился?
     - Вельможный  пан  мечник,   -   сказал  солидно  князь,  -  ты  меня
подозреваешь в неверности отчизне...  А я,  как честный ее сын,  спрашиваю
тебя ныне: имею ли я право пожертвовать благом Речи Посполитой ради себя?
     Пан Томаш обратился в слух.
     - И что будет?
     - А ты сам подумай, пан вельможный, что тут будет?
     - Господи, да я уж вижу, что свадьбу придется отложить, а в присловье
говорится: «Что нескоро, то неспоро».
     - Мое сердце не изменится, я полюбил на всю жизнь, а вашей чести надо
бы знать, что своей верностью я бы мог посрамить и самое Пенелопу.
     Мечник  еще   больше  напугался,   ибо  он   имел  как  раз  обратное
представление о  верности  князя,  что,  кстати,  подтверждалось его  всем
известной репутацией,  а  князь,  как  бы  желая  совсем доконать мечника,
прибавил:
     - Но ты,  может,  и прав, никто не знает, что с ним завтра будет: я и
занедужить могу,  и уже чувствую,  что у меня все заложило,  вчера вон так
меня скрутило,  Сакович еле вытащил;  и умереть я могу, погибнуть в походе
на Сапегу,  а уж сколько будет волокиты, уговоров, хлопот, этого на бычьей
шкуре не хватит места записать.
     - Ради господа бога, говори, что делать, ваша светлость!
     - Ну что я скажу, - отвечал князь печально, - я бы сам был рад, чтобы
поскорей все преграды пали.
     - Вот именно, чтобы пали... Обвенчаться, а потом будь что будет...
     Богуслав вскочил на ноги.
     - Клянусь Евангелием!  Вельможный пан,  с  твоим разумом быть бы тебе
литовским канцлером.  Я  в  три дни того не выдумаю,  что вельможному пану
сразу в  голову пришло!  Точно!  Так!  Обвенчаться и сидеть тихо.  Вот это
голова!  Я ведь и так через два дня на Сапегу выступаю,  поскольку обязан!
За  это время мы протопчем тайную дорожку в  девичью светелку,  а  потом в
путь!  Вот  это  дипломат!  Посвятим мы  с  тобой  в  эту  тайну двух-трех
проверенных  людей  и   в  свидетели  их  возьмем,   чтобы  венчание  было
formaliter!* Составим брачный контракт, о приданом позаботимся, к которому
я  сам добавлю запись,  и до срока -  ша!  Сударь мечник!  Спасибо тебе от
всего сердца,  спасибо!  Иди в  мои объятия,  а  потом ступай к моей красе
ненаглядной...  Я  буду ждать ее  ответа,  сидеть как на угольях!  А  пока
отправлю-ка  Саковича за  ксендзом!  Будь  здоров,  папаша,  а  даст  бог,
вскорости и дедка Радзивилла!
     _______________
     * По всем правилам! (лат.).

     С  этими  словами  князь  выпустил  ошеломленного шляхтича  из  своих
объятий и выскочил из комнаты.
     - Господи!  -  сказал про себя,  охолонувши, мечник - Я ему дал такой
мудрый совет,  что его и Соломон бы не постыдился,  а сам желаю, чтобы без
этого все обошлось. Тайна-то оно тайна... А все-таки, как ни ломай голову,
как ни бейся лбом о стенку, другого не надумаешь; это любому ясно! А, чтоб
поганых шведов морозом пришибло да выморило всех до последнего!..  Если бы
не эти переговоры,  венчание-то было бы со всеми церемониями,  еще со всей
Жмуди понаехали бы на свадьбу.  А тут к собственной жене муж должен обувши
войлоки  красться,  чтобы  не  наделать шуму.  Тьфу,  пропасть!  Не  скоро
Сицинские лопнут от зависти, хотя их эта чаша не минует.
     Произнеся все это, он пошел к Оленьке.
     Тем временем князь продолжил свой совет с Саковичем.
     - Ходил  тот  шляхтич на  задних лапах,  как  медведь,  -  говорил он
Саковичу, - меня и то утомил! Уф! Я его за это стиснул, аж ребрышки на нем
затрещали,  и так давай трясти,  что, думаю, сейчас сапоги у него вместе с
портянками с  ног полетят...  А что я ему наплел.  «Дядюшка,  дядюшка!» Он
прямо  на  глазах  стал  раздуваться,  как  будто  целой  кадушкой  бигоса
подавился!  Тьфу!  Тьфу!  Погоди!  Будешь ты у меня дядюшкой, у меня таких
дядюшек на целом свете возами возить... Сакович! А я уж вижу, как она меня
в  своей комнатке ждет и принимает,  глазки закрывши и ручки скрестивши...
Погоди и  ты  тоже!  Исцелую я  тебе  эти  глазки...  Сакович!  Возьмешь в
пожизненное владение Пруды за Ошмяной!.