ания и в погоню за ними
никто не бросится,  разве что потом,  через два-три денька,  когда все уже
будут среди своих,  да еще в непроходимых лесах.  Кроме этого,  отсутствие
князя Богуслава укрепляло их в надеждах.
     А  пока  пан  Томаш деятельно занялся подготовкой.  Слуга с  письмами
выехал на следующий день. Днем позже пан мечник уже пространно рассказывал
Патерсону о своих закопанных деньгах,  которых, по его словам, было больше
ста тысяч,  и  о  необходимости перевезти их  в  более безопасные Тауроги.
Патерсон поверил легко, поскольку шляхтич считался весьма богатым, да он и
был таковым.
     - Пусть их привезут как можно быстрей,  -  молвил шотландец, - а если
нуждаетесь, я и солдат придам.
     - А,  чем меньше народу будет знать, что тут везут, тем лучше. Моя же
челядь проверенная,  я им прикажу бочонки прикрыть пенькой, ее часто возят
от нас в Пруссию, или же клепками засыпать, на них никто не позарится.
     - Клепкой лучше,  -  сказал Патерсон,  -  в  пеньке можно саблей либо
пикой нащупать,  что там что-то лежит на дне телеги. А деньги лучше всего,
ваша милость,  отдайте князю под расписку. Тоже, знаете, деньги ему нужны,
подати плохо идут.
     - Я бы уж так князю услужил, чтобы ему больше ничего не было нужно, -
ответствовал шляхтич.
     Беседа  на  этом  прекратилась,  все,  казалось бы,  складывалось как
нельзя лучше,  поскольку уже  и  слуги  двинулись вперед,  а  за  ними  на
следующее утро должны были тронуться и мечник с Оленькой.
     Тем временем неожиданно к вечеру возвратился Богуслав, да еще с двумя
полками  прусских  рейтар.  Дела  его,  видно,  шли  не  особенно  удачно,
поскольку он вернулся злой и в полном раздражении.
     В   тот  же  вечер  он  созвал  военный  совет,   в  который  входили
представитель курфюрста  граф  Зейдевиц,  Патерсон,  Сакович  и  полковник
рейтар Кириц.  Совещались до трех часов ночи, обсуждали поход на Подлясье,
на пана Сапегу.
     - Курфюрст и  шведский король снабдили меня войском предостаточно,  -
говорил князь.  -  И  здесь одно из  двух:  или  мы  застаем Сапегу еще  в
Подлясье и в этом случае должны его стереть в порошок; или же не застаем -
тогда мы занимаем Подлясье без сопротивления. Однако для всего этого нужны
деньги,  а  таковых мне ни  курфюрст,  ни  его шведское величество дать не
соизволили, поскольку у самих нету.
     - Да у кого же деньги-то, если не у вашей светлости, - ответил на это
граф  Зейдевиц.  -  По  всему миру  идет  молва о  неисчислимых сокровищах
Радзивиллов.
     - Господин Зейдевиц,  если  бы  до  меня  доходило все  то,  что  мне
полагается,  из моих родовых имений,  то,  наверно бы,  набралось побольше
денег,  чем у  пятерых ваших немецких князей вместе взятых.  Но  в  стране
война,  мои  подати  ко  мне  не  доходят,  или  их  бунтовщики,  что  ли,
перехватывают.  Можно было бы  под  расписку взять наличными,  конечно,  у
прусских городов,  однако  ваша  милость  лучше  меня  знает,  что  в  них
творится, они только для Яна Казимира, наверно, развязали бы мошну.
     - А Кенигсберг?
     - Уж что можно было взять, я взял, но этого мало.
     - Почту  за  счастье,  если  смогу  вашей светлости послужить хорошим
советом, - сказал Патерсон.
     - Послужи лучше уж мне сразу наличными.
     - Совет мой стоит того.  Не далее как вчера пан Биллевич мне говорил,
что имеет крупные суммы,  закопанные в  саду в Биллевичах,  и что он хочет
перенести  их  в  безопасное  место,  чтобы  отдать  вашей  светлости  под
расписку.
     - Ты  прямо с  неба мне  упал вместе со  своим шляхтичем!  -  завопил
Богуслав. - Небось там тьма денег?
     - Да сверх ста тысяч,  не считая серебра и драгоценностей, да и их на
столько же будет.
     - Серебро  и  драгоценности шляхтич  никогда  не  захочет  сменять на
деньги,  но заложить их будет можно. Благодарствую тебе на этом, Патерсон,
ты  мне  вовремя  пришел  на  помощь.   Завтра  утром  надо  с  Биллевичем
потолковать.
     - Тогда  нужно  его   предупредить.   Он   ведь  завтра  собирался  с
племянницей погостить к Кучук-Ольбротовским.
     - Предупреди его, чтобы никуда не выезжал, не повидавшись со мной.
     - Челядь уже  поехала за  деньгами,  я  боюсь только,  довезут ли  их
благополучно.
     - Да можно послать за ними хоть целый полк,  ладно,  потом поговорим.
Ах,  вовремя,  вовремя мне перепало!  Вот потеха будет,  если я  на деньги
этого королевского подпевалы и патриотика откромсаю Подлясье от Польши!
     Сказавши так,  князь покинул военный совет, поскольку чувствовал, что
уже  должен  отдаться попечениям своих  камеристов,  задачей  которых было
ежедневно на ночь ваннами,  притираниями и разными ухищрениями, известными
только за границей,  предохранять его редкостную красоту от увядания.  Это
обычно отнимало час,  а  то  и  два;  а  князь и  без того был уже утомлен
дорогой и поздним временем.
     Рано утром Патерсон задержал мечника и Оленьку об