им!..
     И поднялся шум и гам. Одни повторяли: «Изгоним!», другие уже кричали:
«Бей,  кому честь дорога!»,  третьи: «Вперед, изничтожим собак проклятых!»
Лязг  оружия  сливался с  воинственными кликами.  Глаза  загорались огнем,
из-под  грозных усов засверкали зубы.  Сам  Сапега вспыхнул,  точно факел,
взметнул кверху булаву и крикнул:
     - За мной!
     Близ  Праги  воевода  приостановил хоругви и  велел  двигаться шагом.
Столица  все  отчетливее рисовалась в  синеватой дали.  Длинный ряд  башен
вздымался в голубое небо. Многоярусные крыши Старого Мяста, крытые красной
черепицей,  пылали в  лучах вечернего солнца.  Никогда в  жизни не  видели
литвины такого великолепия, таких гордых, белых, испещренных узкими окнами
стен,  которые наподобие крутых уступов нависали над  самой  водой.  Дома,
казалось,  вырастали один из другого,  все выше и  выше,  и  над всей этой
массой  заборов,   стен,  окон  и  крыш,  тесно  жавшихся  друг  к  другу,
устремлялись в  небо стройные башни.  Те,  кто побывал уже в столице -  на
выборах короля или по своим делам, рассказывали остальным, где что стоит и
как  какое  здание  называется.   Особенно  распространялся  перед  своими
лауданцами Заглоба,  частый столичный гость,  а  лауданцы прилежно внимали
его словам, дивясь всему, что видели и слышали.
     - Взгляните вон на ту башню,  что как раз посреди Варшавы,  - говорил
он.  -  Это arx regia!* Проживи я столько лет, сколько съел за королевским
столом обедов,  я  посрамил бы  самого Мафусаила.  Я  был  у  короля самым
приближенным лицом; выбрать хорошее староство было для меня все равно, что
орех раскусить,  а  раздавал я  их налево и  направо,  не глядя.  Многих я
облагодетельствовал,  а  когда входил куда-нибудь,  все  senatores** мне в
пояс  кланялись,  по-казацки.  Не  раз  случалось мне  также  биться перед
королем на  поединках,  король любил смотреть на  мою  работу,  и  уж  тут
маршалу приходилось на это закрывать глаза  {Прим. стр.404}.
     _______________
     * Королевский замок! (лат.).
     ** Сенаторы (лат.).

     - Экий домина!  -  сказал Pox Ковальский.  -  И подумать только,  что
везде здесь засели шведские собаки!
     - И грабят страшно!  -  добавил Заглоба. - Говорят, они даже колонны,
которые  из  мрамора либо  другого дорогого камня,  выламывают из  стен  и
вывозят в  Швецию.  Не узнать мне теперь милых сердцу мест,  а ведь многие
scriptores* почитают,  и справедливо,  этот замок восьмым чудом света, ибо
даже у французского короля дворец хоть и изрядный,  а нашему в подметки не
годится.
     _______________
     * Писатели (лат.).

     - А что это за башня рядом, с правой стороны?
     - Это костел святого Яна.  Из  замка есть туда внутренний переход.  В
этом костеле было мне  откровение.  Раз  после вечерни задержался я  там и
вдруг  слышу голос из-под  свода:  «Заглоба,  будет война с  сукиным сыном
шведским королем, и настанут великие саlamitates»*. Помчался я во весь дух
к королю и рассказываю, что слышал, а ксендз примас как огреет меня по шее
своим посохом:  «Не болтай вздора,  ты был пьян!» Теперь вот получили... А
другой костел,  рядом  с  тем,  это  collegium lesuitarum;**  третья башня
поодаль - это курия, четвертая, справа, - дворец маршала, а вон та зеленая
крыша -  это Доминиканский костел;  всего не  перечислишь,  хоть целый час
молоти языком, как саблей.
     _______________
     * Несчастья, беды (лат.).
     ** Школа иезуитов (лат.).

     - Другого такого города,  пожалуй, и в мире нет! - воскликнул один из
солдат.
     - Потому-то нам все народы и завидуют.
     - А вон то чудесное здание налево от замка?
     - За костелом бернардинцев?
     - Ну да.
     - Это palatium* Радзеёвских,  а  прежде -  Казановских.  Он считается
девятым чудом света,  только пропади он пропадом,  из этих-то стен и пошли
все беды Речи Посполитой.
     _______________
     * Дворец (лат.).

     - Как это? - раздалось несколько голосов.
     - Начал пан подканцлер Радзеёвский с женой ссориться да свариться,  а
король возьми да  заступись за нее.  Люди,  известное дело,  стали об этом
толковать,  да и сам подканцлер решил,  что жена его влюблена в короля,  а
король в  нее:  вот он от срама и  убежал к шведам,  так война и началась.
Правда, меня тогда в городе не было, и как это кончилось, я не видел, знаю
только  по  рассказам;   но  уж  мне-то  известно,  что  ее  нежные  взоры
предназначались не королю, а кое-кому другому.
     - Кому же?
     Заглоба подкрутил ус.
     - Тому,  на кого все женщины летели, что мухи на мед, да только имени
называть не  хочу,  хвастуны мне всегда были ненавистны...  Что поделаешь,
постарел человек, постарел и весь облез, как метла, пока выметал врагов из
отчизны,  а ведь когда-то не было кавалера красивее и любезнее меня, пусть
Рох  Ковальский подтвер...  -  Тут  пан Заглоба сообразил,  что Ро