ени слуги Жендзяна,  за ними лауданцы,  а уж
за ними люди Кмицица.
     Они стали преследовать друг друга в  сенях,  в  зарослях крапивы,  во
дворе  и  в  сарае.  Раздалось несколько выстрелов,  взвизгнули и  заржали
лошади.  Бой закипел у повозок Жендзяна,  под которыми укрылись его слуги;
лауданцы тоже искали там убежища;  слуги Жендзяна,  приняв их  за  врагов,
дали по ним несколько залпов.
     — Сдавайтесь!  —  кричал  старый  Кемлич;  тыча  острием сабли  между
спицами колес, он вслепую колол спрятавшихся под повозкой людей.
     — Стой! Сдаемся! — раздалось несколько голосов.
     И  слуги старосты из Вонсоши стали выбрасывать из-под повозки сабли и
ружья,  затем  молодые Кемличи принялись вытаскивать за  головы их  самих,
пока старик не крикнул:
     — К телегам! Бери все, что попадется под руку! Живо! Живо! К телегам!
     Молодым не  надо было в  третий раз  повторять приказ,  они бросились
отстегивать пологи,  из-под  которых  показали свои  круглые  бока  короба
Жендзяна. Они уж и короба стали скидывать, когда раздался голос Кмицица:
     — Стой!
     И  Кмициц,  как бы в  подтверждение приказа,  стал хлестать их плашмя
окровавленной саблей.
     Косьма и Дамиан поспешно отскочили в сторону.
     — Пан полковник, разве нельзя? — покорно спросил старик.
     — Не сметь! — крикнул Кмициц. — Найди мне старосту!
     Косьма  и  Дамиан в  мгновение ока  ринулись на  поиски,  а  за  ними
бросился и отец;  через четверть часа они снова появились,  ведя Жендзяна,
который, увидев Кмицица, сказал ему с низким поклоном:
     — Обиду терплю я,  вельможный пан,  ни с кем я войны не искал,  а что
знакомых еду проведать, так это всяк волен делать.
     Кмициц, опершись на саблю, тяжело дышал и не говорил ни слова.
     — Я,  —  продолжал Жендзян,  — ни шведам, ни гетману не нанес никакой
обиды,  только ехал к пану Володыёвскому, так ведь он мой старый знакомый,
и на Руси мы вместе с ним воевали.  Чего это мне лезть на рожон?! Не был я
в Кейданах,  и нет мне дела до того,  что там было.  У меня одно на мысли:
ноги унести отсюда,  да чтоб добро мое, что дал мне господь, не пропало. Я
ведь не  украл его,  в  поте лица заработал.  Нет мне до всего этого дела!
Отпусти ты только меня отсюда!
     Кмициц тяжело дышал и все глядел словно бы рассеянно на Жендзяна.
     — Покорнейше прошу,  вельможный пан! — снова заговорил староста. — Ты
же видел,  не знаю я  этих людей и отроду не был им другом.  Напали они на
твою милость, так получили по заслугам, но за что же я должен страдать, за
что мое добро должно пропадать?  Чем я  провинился?  Коли уж нельзя иначе,
так откуплюсь я  от твоих солдат,  хоть человек я  бедный и  много дать не
могу.  Дам им по талеру,  чтоб не зря они трудились...  И по два дам, да и
ты, вельможный пан, прими от меня...
     — Закрыть телеги!  —  крикнул Кмициц.  —  А  ты,  пан,  забирай своих
раненых и езжай ко всем чертям!
     — Покорнейше благодарю,  ясновельможный пан!  —  сказал  арендатор из
Вонсоши.
     Но тут подошел старый Кемлич,  выпятил нижнюю губу и,  обнажив гнилые
пеньки, заскулил:
     — Пан полковник, наше это добро! Зерцало правды, наше оно!..
     Но Кмициц так на него взглянул,  что старик согнулся в три погибели и
слова не посмел больше вымолвить.
     Слуги Жендзяна кинулись опрометью запрягать лошадей,  а  Кмициц снова
обратился к старосте:
     — Бери всех раненых и  убитых,  которые найдутся,  отвези их  к  пану
Володыёвскому и  скажи ему от меня,  что не враг я ему,  как он думает,  а
может,  лучший друг. Но не хотел я с ним повстречаться, потому не приспело
еще  время для такой встречи.  Может,  попозже и  наступит такая пора,  но
сегодня ни он бы мне не поверил,  ни я бы ни в чем не смог его убедить. Со
временем,  может.  Да слушай хорошенько! Скажи, что это его люди напали на
меня, а я принужден был обороняться.
     — Так оно, молвить справедливо, и было, — подтвердил Жендзян.
     — Погоди!  Скажи еще  пану Володыёвскому,  чтоб держались они вместе,
что Радзивилл хочет только дождаться от  Понтуса конницы,  а  тогда тотчас
двинется на них.  Может,  он уже в пути.  Он и князь конюший строят ковы с
курфюрстом,  и  стоять неподалеку от  границы опасно.  Но  главное,  пусть
держатся  вместе,   не  то  погибнут  напрасно.  Витебский  воевода  хочет
пробраться в  Подляшье.  Пусть идут навстречу ему  и  помощь окажут,  коль
понадобится.
     — Все расскажу, будто деньги за то с тебя получил.
     — Хоть Кмициц говорит,  хоть Кмициц остерегает,  пусть верит о