Облака пыли
заслонили ее  от  глаз  придворных и  конюхов,  собравшихся у  ворот  и  с
любопытством следивших за  скачкой.  Выезженные кони мчались во весь опор,
храпя от  натуги,  и  аргамак под  князем,  хотя тот  и  не  сдерживал его
поводьями,  не  выдвинулся из  шеренги ни  на  один  дюйм.  Проскакали еще
версту;  тут Кмициц повернулся внезапно и, увидев позади лишь облако пыли,
за  которым  едва  маячила  усадьба  старосты и  совсем  скрылись из  виду
стоявшие у ворот люди, крикнул страшным голосом:
     — Взять его!
     В  ту  же минуту Белоус и  великан Завратынский схватили князя за обе
руки,  так что кости затрещали у него в суставах,  и,  держа его железными
кулаками, вонзили шпоры в бока своим лошадям.
     Конь  под  князем все  время держался в  шеренге,  не  отставая и  не
выдвигаясь вперед.  От изумления и ужаса,  от ветра, бившего в лицо, князь
Богуслав в первую минуту онемел.  Он дернулся раз,  другой, но безуспешно,
только боль в выкрученных суставах пронзила его насквозь.
     — Что это значит?  Негодяи!  Вы что,  не знаете,  кто я? — крикнул он
наконец.
     Кмициц тотчас ткнул его дулом пистолета в спину меж лопаток.
     — Не сопротивляться, не то пуля в спину! — крикнул он.
     — Изменник! — сказал князь.
     — А ты кто? — спросил Кмициц.
     И они мчались дальше.


                                ГЛАВА XXVI

     Они  долго скакали лесом,  гоня  лошадей так,  что  придорожные сосны
словно  бежали  в  испуге  назад;  проезжали  мимо  постоялых дворов,  хат
лесников,   смолокурен,   встречали  порою  отдельные  телеги  или  обозы,
тащившиеся в Пильвишки. По временам князь Богуслав съезжал в седле, словно
пробуя оказать сопротивление;  но тогда железные кулаки солдат еще больнее
выкручивали ему  руки,  а  пан  Анджей снова  тыкал его  дулом пистолета в
спину,  и  они скакали дальше.  Шляпа свалилась у  князя с  головы,  ветер
развевал пышные,  светлые букли его парика — а они все мчались вперед, так
что мыло белыми хлопьями стало валиться с коней.
     Надо было убавить наконец ходу,  и  кони и люди уже задыхались,  да и
Пильвишки остались далеко позади,  так  что  нечего было опасаться погони.
Некоторое время всадники ехали в молчании шагом.
     Долгое время князь не говорил ни слова,  видно, силился успокоиться и
обрести хладнокровие; овладев наконец собою, он спросил:
     — Куда вы меня везете?
     — А вот приедем, тогда узнаешь, вельможный князь, — ответил Кмициц.
     Богуслав умолк.
     — Прикажи этим  хамам отпустить меня,  пан  кавалер,  —  заговорил он
снова.  —  Они мне совсем выкрутят руки.  Прикажешь им это сделать,  тогда
ждет их просто петля, нет — пойдут на кол.
     — Не хамы они,  а  шляхта!  —  ответил ему Кмициц.  —  Что ж до кары,
которой ты,  вельможный князь,  грозишь им,  то  неизвестно,  кого первого
настигнет смерть.
     — Знаете ли вы,  на кого подняли руку?  —  спросил князь, обращаясь к
солдатам.
     — Знаем! — ответили те.
     — Тысяча  чертей!  — взорвался Богуслав.  — Ты прикажешь наконец этим
людям полегче держать меня?
     — Я прикажу им,  вельможный князь,  связать тебе руки за спиной,  так
будет удобней.
     — Не смейте! Вы мне совсем выкрутите руки!
     — Другого я бы приказал освободить, когда бы он дал мне слово, что не
сбежит, но вы умеете нарушать слово! — ответил Кмициц.
     — Я  тебе дам другое слово,  —  ответил князь,  —  что не  только при
первой же  возможности вырвусь из  твоих  лап,  но  прикажу тебя  лошадьми
разорвать, когда ты попадешь мне в руки!
     — Что бог даст,  то и будет!  — ответил Кмициц. — Но, по мне уж лучше
открытые угрозы,  нежели лживые посулы.  Отпустите ему  руки,  только коня
ведите за  поводья,  а  ты,  вельможный князь,  смотри!  Стоит мне  только
дернуть курок,  и я всажу тебе пулю в спину, клянусь богом, не промахнусь,
я никогда не промахиваюсь. Сиди же спокойно и не пробуй бежать!
     — Плевать мне, пан кавалер, на тебя и на твой пистолет!
     С этими словами князь потянулся,  чтобы расправить наболелые,  совсем
занемевшие руки,  а  солдаты тем временем схватили коня с  обеих сторон за
поводья и повели дальше.
     Через минуту Богуслав сказал:
     — Не смеешь, пан Кмициц, в глаза мне посмотреть, сзади прячешься.
     — Нет,   отчего  же!   —  возразил  Кмициц,  тронул  своего  коня  и,
поравнявшись с князем,  отстранил Завратынск