сан не позволяет. Ну, теперь-то, пожалуй, и сан позволит.
     Неизменно рассудительный Збышко заметил:
     - Он тому достанется, кому бог его предназначил.
     Любопытствуя узнать мнение Завиши о деле Мацька и решив тотчас представить 
это дело на суд славного рыцаря, Збышко спросил, можно ли почесть обет 
исполненным, если Мацько сражался с родичем Лихтенштейна, который принял вызов 
вместо Куно и был убит старым рыцарем. Все закричали, что этого больше чем 
достаточно. Непреклонный Мацько, хоть и был обрадован таким решением, все же 
заявил:
     - Так-то оно так, но я больше уповал бы на вечное спасение, когда бы 
дрался с самим Куно!
     Затем рыцари заговорили о взятии Гильгенбурга и о предстоящей великой 
битве, которой они ждали в самом непродолжительном времени, ибо магистру ничего 
другого не оставалось, как преградить дорогу королю.
     Когда рыцари ломали голову над тем, через сколько дней может произойти эта 
битва, к ним подошел худой, долговязый рыцарь в одежде из красного сукна и 
такой же шапочке и, раскрыв объятия, мягким, почти женским голосом промолвил:
     - Привет тебе, рыцарь Збышко из Богданца!
     - Де Лорш! - вскричал молодой рыцарь. - Ты здесь!
     И Збышко, сохранивший наилучшие воспоминания о гельдернском рыцаре, 
заключил его в объятия, а когда они расцеловались, как самые задушевные друзья, 
с радостью стал расспрашивать:
     - Ты здесь, на нашей стороне?
     - Быть может, много гельдернских рыцарей находится на той стороне, - 
ответил де Лорш, - но я владетель Длуголяса, и мой долг служить моему господину,
 князю Янушу.
     - Так ты после смерти старого Миколая стал владетелем Длуголяса?
     - Да. После смерти Миколая и его сына, убитого под Бобровниками.
     Длуголяс достался прекрасной Ягенке, а она вот уж пять лет моя супруга и 
госпожа.
     - Боже мой! - воскликнул Збышко. - Расскажи, как все это сталось?
     Но де Лорш, поздоровавшись со старым Мацьком, сказал:
     - Ваш старый оруженосец, Гловач, сказал мне, что я найду вас здесь, а 
сейчас он ждет нас у меня в шатре и приглядывает за ужином. Правда, это 
далеконько, на другом конце лагеря, но верхом мы скоро доскачем, так что прошу 
вас - поедемте со мной.
     Затем, обратившись к Повале, с которым он когда-то познакомился в Плоцке, 
де Лорш прибавил:
     - И вас прошу, благородный рыцарь. Я буду счастлив и весьма польщен.
     - Извольте, - ответил Повала. - Приятно побеседовать со знакомыми, а по 
дороге мы к тому же осмотрим лагерь.
     И рыцари вышли. Когда они хотели уже садиться на коней, слуга де Лорша 
набросил им на плечи епанчи, которые он предусмотрительно прихватил с собою. 
Приблизившись к Збышку, он поцеловал молодому рыцарю руку и сказал:
     - Честь и хвала вам, господин. Я ваш бывший слуга, только в темноте вы не 
можете признать меня. Помните Сандеруса?
     - Боже мой! - воскликнул Збышко.
     И на минуту в памяти его воскресли воспоминания о пережитых горестях, 
печалях и муках так же, как недели две назад, когда при соединении королевского 
войска с хоругвями мазовецких князей он после долгой разлуки встретил своего 
старого оруженосца Главу.
     - Сандерус! - воскликнул Збышко. - Помню я и старое время, и тебя!
     Что же ты до сих пор поделывал, где шатался? Неужели не торгуешь больше 
святынями?
     - Нет, господин. До последней весны я был причетником в костеле в 
Длуголясе, но покойный отец мой занимался военным делом, и, когда вспыхнула 
война, противна мне стала колокольная медь, и проснулась во мне страсть к 
железу и стали.
     - Что я слышу! - вскричал Збышко, который никак не мог представить себе 
Сандеруса с мечом, рогатиной или секирой, выступающего в бой.
     А Сандерус, поддерживая его стремя, сказал:
     - Год назад, по распоряжению плоцкого епископа, я ходил в прусские края и 
оказал королевству большую услугу, но об этом расскажу потом, а сейчас садитесь,
 ваша светлость, на коня, чешский граф, которого вы зовете Главой, ждет вас с 
ужином в шатре моего господина.
     Збышко сел на коня и, приблизившись к господину де Лоршу, поехал рядом с 
рыцарем, чтобы поговорить на свободе об его делах.
     - Я очень рад, что ты на нашей стороне, - сказал он, - но все же мне 
удивительно это, ты ведь служил у крестоносцев.
     - Служат те, кто получает жалованье, - возразил де Лорш, - а я его не 
получал. Нет! Я приехал к крестоносцам только в поисках приключений да 
рыцарский пояс хотел добыть, - ты знаешь, я получил его из рук польского князя. 
Долгие годы провел я в этой стране и понял, на чьей стороне правда, а когда 
вдобавок женился и остался здесь жить, то как же мне было идти против вас? Я 
уже здешний, ты только послушай, как я научился вашему языку, я даже свой 
начинаю уже забывать.
     - А твои гельдернские поместья? Я слыхал, ты родич тамошнего герцога и 
владетель многих замков и деревень?
     - Свои владения я уступил родичу, Фулькону де Лоршу, который заплатил мне 
за них. Пять лет назад я был в Гельдерне и привез оттуда большие деньги, на 
которые приобрел поместья в Мазовии.
     - А как же ты женился на Ягенке из Длуголяса?
     - Ах! - ответил де Лорш. - Кто может разгадать женщину? Она всегда 
насмехалась надо мной, а когда мне это наскучило и я объявил, что с горя поеду 
на войну в Азию и больше никогда не вернусь, она вдруг расплакалась и сказала: 
"Тогда я пойду в монастырь". Услышав эти слова, я упал к ее ногам, а спустя две 
недели плоцкий епископ обвенчал нас в к