аботиться о своем сундуке.  Прибыв в
свой дворец,  он  прошел в  селямлик и  приказал никого не  оповещать о  его
возвращении.
     Встречу с  Фатимой,  какие бы  услады она ни  сулила,  Хозрев-паша тоже
оттягивал,  считая необходимым раньше повидаться с  де  Сези,  ибо неразумно
предстать перед султаном,  окруженным волкоподобными советниками,  не  узнав
сперва, что думают франки о его, везира, победах над персидским "львом".
     Оказалось, думают с досадой, Де Сези зорко следил за боевыми действиями
Георгия  Саакадзе  в  Анатолии.  Он  знал,  кому  обязан  султан  усмирением
Эрзурума.   Маневрирование  крупными  соединениями  конницы  в  Месопотамии,
проведенное грузинским полководцем,  привело графа в  восторг.  Вот кто свою
стремительность мог  противопоставить тяжелой  позиционной войне  императора
Фердинанда.  Любыми  средствами надо  было  добиться  отзыва  Моурав-паши  с
азиатской арены.  И  поэтому французский посол,  едва  войдя  на  рассвете в
арз-одасы, осыпал Хозрев-пашу упреками:
     - О  мой  бог,  на  что  мне знать о  ваших победах на  Востоке,  когда
всесильный кардинал,  в  согласии с договором о дружбе,  нетерпеливо требует
начать  переброску турецких войск  на  Запад.  И  войска  должен  возглавить
Моурав-паша. Это нам выгодно, везир.
     - Пусть не одна,  а  две пчелы ужалят меня в лоб,  если я понял причину
твоего неудовольствия, посол. Разве мои победы не означают мое возвышение? О
чем же ты жалеешь?
     - О  вашей способности не понимать самое понятное.  Война с Габсбургами
обогатит вас.
     - И тебя, посол!
     - Счастливое предсказание!  Мне богатство втрое больше нужно,  чем вам,
везир. Мерзкий иезуит Клод завладел письмом. Именно в этой секретке я обещал
Арсане, если она окажется доброй феей и поможет нам обогатиться, все то, что
и не думал выполнить.
     - Она джады! Я не удостаивал ее разговором...
     - Мой бог!  Вы  все,  кроме меня,  позолотили ладони за счет Афендули и
теперь наивно отмахиваетесь от  истины,  как  от  мухи.  Но  знайте,  везир,
легкомыслие -  мать предательства! С вашей стороны я не потерплю ни того, ни
другого.
     - О Мухаммед, что говоришь ты, посол? Мать ни при чем!
     - Тем лучше,  если вы не склонны к  флирту с  подобными дамами.  Однако
перейдем  к  делу.  Предпримите попытку  еще  раз  доказать  султану,  сколь
бессмысленно продолжать задерживать войско  на  подступах к  Персии.  Победы
одержаны,  это факт,  но где победитель?  Да,  кстати,  я располагаю точными
данными, где он, этот герой Анатолии.
     - Если говоришь так, посол, то о ком думаешь?
     - Пока о вас.
     - Сегодня мои глаза восхитятся, увидев султана.
     - День  чудесных  обманов.   Вы  скажите  его  величеству  и   диванным
советникам,  что  Моурав-паша  вам  не  нужен:  вы  и  без  него одерживаете
блестящие победы...  Ну  и  поход  закончите без  него.  Пусть  вызовет сюда
двухбунчужного Моурава.  Европейские средства ведения  войны  с  Габсбургами
себя  не  оправдывают.  Он  же  самым  превосходным образом сможет применить
азиатские. В этом, несомненно, польза для Франции и тем самым для Турции.
     Хозрев-паша силился убедить де  Сези,  что  не  время отзывать войска с
линии Диарбекир -  Багдад,  что завершить войну,  не  разгромив шаха Аббаса,
бессмысленно,  ибо стоит перебросить орты на  линию Эдирне -  Вена,  как шах
Аббас воспрянет.
     Де Сези,  вспомнив уроки Серого аббата, предпринял решительную атаку по
линии  посол  -  везир.  Он  пустил в  ход  все  красноречие,  подкрепив его
убедительными посулами.  Он настаивал,  устрашал,  иронизировал, восхищался,
морализировал и повторял:  "Ведь так было условлено!" И в решительный момент
выдвинул артиллерию:
     - Кардинал  вручит  вам   белую   лилию,   сотканную  из   бриллиантов!
Великолепно! Не так ли? И в придачу - триста тысяч ливров.
     - Когда?
     - Как  только  Моурав-паша  переменит  вредный  анатолийский климат  на
целебный европейский.
     - О  посол,  не искушай мое терпение!  Почему не заботишься о  здоровье
полководца-турка? Или трехбунчужные паши не лучше умеют сражаться?
     - Но,  мой  бог,  вы  же  магометанин!  Для  чего рисковать драгоценной
головой там,  где можно ограничиться медной?  И  потом -  вы мой друг.  Я не
пожалею усилий,  чтобы избавить вас  от  опасного соперника.  Для  вас,  мой
везир, полезнее не делиться лаврами... Впрочем, продлим разговор после вашей
встречи с султаном.
     Еще де Сези не дошел до позолоченной кареты,  а Хозрев-паша уже семенил
к Фатиме в роскошные оды гарема.
     Увы,  оказалось,  что  сегодня султан-ханым,  первая жена,  праздновала
день, когда она впервые увидела Мурада и полюбила его, как луна свет солнца,
и  в  честь  этого  события  пригласила знатных турчанок поплавать вместе  в
бассейне,  полюбоваться друг другом,  похвастать одеждами и так кейфовать до
захода солнца.
     Может ли она,  Фатима,  опоздать в киоск султан-ханым?  Тем более,  что
жена хекима так умаслила настоем из роз ее тело, что она стала подобна гурии
- райской деве, не познавшей еще, что такое поцелуй. А ногти на ногах? Их не
отличишь от миндалин!  А  лицо Фатимы?  Не напоминает ли душистый персик?  А
наряд?  Лиловый  шелк  поверх  шальвар  и  короткая бело-золотая  куртка.  А
драгоценности?  Рубиновые подв