приближалась к бездне, а дым
кальяна  слегка  одурманивал  и  приглушал  тревогу.  Но  Георгий  продолжал
доказывать необходимость применения при  взятии  Багдада не  столько тяжелых
осадных машин,  сколько метательных,  наподобие тех, которые использовал шах
Аббас при взятии Еревана, перебросив через его стены стеклянные шары, полные
ядовитых испарений.
     Дато,  чуть  опустив веки,  насмешливо следил  за  другом,  ожесточенно
покусывающим чубук.  И  они  почему-то  обрадовались,  когда Эрасти,  открыв
дверь,  пропустил  в  комнату  прыткого  старика,  с  необычайно  искристыми
глазами, в уголках которых притаились морщинки.
     Саакадзе   приветливо  встретил  старика,   напоминавшего  ему   старых
ностевцев,  любивших побалагурить на потемневшем от времени бревне - там, на
берегу далекой, как вечность, Ностури.
     - Варам, одежда на тебе веселая, а лицо будто в уксус окунул.
     - Ты  почти угадал,  Моурави.  Где беспокойство,  там и  уксус.  Я  так
подумал, когда вчера ты о князе Шадимане спросил...
     - Но вчера ты о нем ни слова не сказал. Почему?
     - Как  можно,  Моурави,  дело большое.  Мой  князь Шадиман так наказал:
"Смотри,  Варам, не осрами свое звание лучшего чапара. Послание мое передашь
прямо в  руки Моурави,  Георгию Саакадзе.  Не найдешь его в Эрзуруме,  скачи
дальше;  конь не выдержит, купи другого. Дело важное". Вот, Моурави, как мог
без проверки доверить?  Сколько вокруг лазутчиков! Помнишь, я вчера об одном
говорил?  Тоже лазутчиком оказался.  Как мышь за сыром, туда-сюда, туда-сюда
бегает;  не знаю,  может, не только за мной. И на базаре нельзя было сразу о
тебе спрашивать.  Я  стал искать твою семью,  знал от князя,  что здесь она.
Только азнаур,  что  из  мечети я  мечеть скакал,  запутал меня.  Лишь вчера
пришел домой,  хозяину говорю, - ему можно, очень честный: "Видишь, Карапет,
сам Амирани меня удостоил совместной едой".  И все ему о твоем красивом доме
рассказал.  Тогда он  такое ответил:  "Подшутили над тобою,  Варам,  это дом
двухбунчужного  паши   Моурав-бека,   большой   почет   имеет.   Эрзурум  от
отложившегося Абаза-паши отнял,  - трудное дело было, а отнял... А остальные
- из его дружины,  "барсы", так зовутся..." Сразу хотел к тебе бежать, очень
послание к  ноге присосалось,  хуже пиявки,  даже во  сне боюсь ногу от себя
далеко отодвинуть.  Все же хозяину,  хоть и честный, ничего не сказал. Пошел
на базар,  будто оружие покупать,  а сам думаю, все же проверить надо. Город
чужой,  люди  после разговора батоно Папуна почти что  чертями перед глазами
прыгают, так и тянет пощупать, есть у них хвост или отпал.
     Как только скажу:  "Вот вчера я Моурав-бека видел", сразу кричат: "Где?
Где видел?"  -  "По улице на  сером коне скакал".  И  все смеяться начинают:
"Моурав-бек только на своем черном Джамбазе скачет". Тогда я в других лавках
проверял:  "Сегодня я  около дома Моурав-бека видел его  и  его дружину".  И
называю другой дом.  Те, которые не знают, где живешь, верят, а двое знали и
смех бросили: "Никогда Моурав-бек на этой улице не жил, и дом его другой!" И
называют твой дом...  Вот,  Моурави,  теперь...  скажи,  как  Грузию думаешь
расширить?
     - От Никопсы до Дербента!
     - Моурави!  -  Старик вскочил и низко поклонился.  - Теперь уверен: это
ты! Я простой кма, а удостоен твоим вниманием...
     - Нет,  Варам,  ты  по  рождению простой кма,  а  по  уму  выше  многих
владетелей. Так и князь Шадиман считает, иначе не доверил бы тебе...
     - Георгий! Мы лазутчика поймали!
     - Успокойся, Гиви, с меня довольно одного.
     Но  Элизбар,  Матарс,  Пануш  и  Ростом  наперебой стали  уверять,  что
пойманный ими -  настоящий лазутчик.  Варам тоже заинтересовался и  попросил
описать его.
     И заверил: по всем приметам это тот самый, что следил за ним.
     Оказалось,  что Ростом,  не  на  шутку встревоженный похождениями Гиви,
решил издали наблюдать,  дабы в  случае опасности прийти на помощь.  Вот тут
Ростом и заметил, что лазутчик крадется за Гиви. Накануне, когда Гиви втащил
старика в дом,  Ростом стал незаметно следить за лазутчиком,  целый день, не
отходившим от дома,  а когда Варам вышел, продолжавшим крутиться возле дома,
очевидно, в надежде тайком проникнуть за ворота.
     Вот  почему Ростом,  снарядив сегодня "барсов",  отправился с  ними  на
ловлю.  Встреча состоялась у  второй мечети,  где рядом находился дом муллы.
Оглянуться не успел лазутчик,  как был схвачен и  втолкнут в  открывшуюся на
условный стук  калитку.  Тут  Гиви  бросился к  мулле  и,  заранее наученный
Ростомом, гневно сказал:
     - Высокочтимый служитель аллаха, я к тебе за поучением истины прибег, а
этот шиит,  я  его  в  Исфахане видел,  этот перс за  мною как  тень крался.
Наверно, нож за пазухой для меня держит.
     Рассвирепевший мулла  приказал слугам  разложить на  земле  лазутчика и
исполосовать до  крови.  Напрасно он  кричал,  что  всю  жизнь