а.
     - А далеко, Варам, твой дом? - быстро спросил Элизбар.
     - Почему далеко? На земле везде близко.
     - А может, не на земле живешь?
     - Больше негде, батоно. Бог на небо живых не берет.
     - Непременно к богу надо? Может, у черта веселее, если мехи раздувал.
     - Э, батоно... Имени не знаю...
     - Зови - Папуна!
     - Хорошее имя  Папуна!  Будто  огонь кто-то  буркой накрыл.  А  только,
батоно, с чертом тоже осторожным надо быть.
     - Почему? - Автандил покосился на Дареджан, она незаметно крестилась.
     - Любит  с  людьми шутить.  -  И  снова подумал:  "Как  можно доверять?
Проверить надо".  -  И еще -  далеко живут,  не достанешь.  Когда бог с неба
бросал,  на самое дно упали, только некоторые за деревья зацепились. - Варам
пристально вгляделся в  Димитрия и  медленно продолжал:  -  В  лес  упали  -
зелеными стали;  некоторые в болото упали -  серыми стали;  у некоторых носы
вытянулись; некоторые коричневый цвет любят... Только характер общий имеют -
любят с людьми шутить.
     - Э,  Варам,  вижу - ты ничего не знаешь: те, которые за деревья или за
воду зацепились, в людей превращены, рядом с тобою живут.
     - Как  можно рядом,  ведь  бог  хвосты и  копыта им  дал,  чтобы соседи
разницу видели.
     - Ты  сам  говорил,  что любят с  людьми шутить.  Вот упрятали хвосты в
серые шарвари,  а  копыта в  коричневых цагах держат.  А  настоящих людей на
самом дне в ил втоптали, там и живут.
     - Шутишь,  батоно  Папуна,  если  бы  я  чертом  был,  первым бы  делом
князей...  -  Старик осекся и подозрительно оглядел всех: "Неужели правда, к
чертям я попал? Проверить надо". И торжественно произнес: - Бог каждому свое
место определил...
     "Барсы", разгадав мысли старика, совсем повеселели.
     - Вот  ты,  старик,  сейчас князей вспомнил.  Знай,  все  князья черти,
потому народ душат. Или твой князь добрый?
     - Ты  лучше другое,  батоно Папуна,  скажи.  Если на земле только черти
живут, тогда почему скучаем?
     Автандил от удовольствия даже хлопнул ладонью по колену. "Барсы" уже не
скрывали  своего  расположения  к   пришельцу.   Саакадзе  все   пристальнее
вглядывался в  старика,  за  шутливым разговором,  очевидно,  таящего  нечто
важное.
     - Скучаем,  барам по своей вине.  Каждый хочет для себя все без остатка
забрать, а сосед пусть хоть голый ходит.
     - Не то,  батоно,  говоришь, - Варам пристально оглядел Саакадзе. - Все
знают -  Георгий Саакадзе большой человек,  о народе думает; а по-твоему, он
главный черт?
     - Э, Варам, конечно черт, потому и дерется то тут, то там, то за то, то
за это.
     - Напрасно,  батоно,  такое  говоришь.  Если  черт,  почему за  народ с
князьями дерется?
     - А ты как думаешь - почему?
     - Я хорошо знаю - почему; жаль, многие грузины не знают.
     - Э-э,  дед!  - воскликнул Автандил. - "Барса" барсом называли, а шакал
разорил весь свет.
     - А почему,  Варам,  -  насмешливо спросил Саакадзе, - у тебя одна нога
толще другой?
     - Откуда?  -  старик слегка растерялся,  но быстро заговорил: - Больная
нога, упал на острый камень, а время ехать.
     Моя Кетеван мазь из  травы приготовила...  залах тяжелый,  пять платков
вокруг замотал. Такое было: подъехал мой конь к караван-сараю, почти у ворот
Эрзурума.  Я радуюсь -  хорошо отдохну. Только заметил, может, турок, может,
курд на меня уставился,  потом ближе подсел;  я притворился, что не замечаю.
Давлюсь чорбой,  потом кебаб глотаю. Такая богатая еда раздразнила курда или
турка,  ближе двигается,  мой хурджини тоже без внимания не оставил. Тогда я
на дальнюю тахту пересел,  он тоже.  Тогда я  шарвари закатал и  один платок
развязал,  он  сидит;  тогда я  другой платок развязал,  -  он  поморщился и
немного отполз; тогда я третий платок развязал, он охнул, вскочил и убежал.
     - А пятый не развязал?  -  под смех друзей спросил Саакадзе.  - Хочешь,
мой лекарь твою ногу вылечит?
     - Нет, батоно, почти зажила.
     - Почему же  ты,  полтора черта тебе  под  седло,  с  больной ногой так
далеко поехал?
     - Почему, батоно, думаешь, что далеко?
     - Потому что ты грузин; выходит, живешь...
     - Э, батоно, не все грузины живут в Картли, вот ты тоже грузин.
     - Это дело другое, - усмехнулся Саакадзе. - Ты раньше скажи, кто ты?
     - А ты кто?  -  старик испытующе смотрел на Саакадзе.  "Почти знаю кто,
все же проверить надо, дело большое". - Батоно, может, скажешь?
     - Может, к ноге полтора хвоста привязал, а в цагах копыта держишь? - не
унимался Димитрий. - Недаром вот за азнауром следил.
     - Если такое думаешь,  очень хорошо!  А  что за  азнауром следил,  тоже
правда,  он  все  думы мои  спутал...  Так  сначала хотел:  встречу грузина,
спрошу,  что надо.  Два дня по базарам ходил,  по улицам тоже,  не встретил.
Вдруг вижу куладжу!  Обрадовался!  Только я  хотел подойти,  а  он в мечеть!
Неужели,  удивляюсь,  черт пошутить решил, как тогда с дедом моего отца? Что
ж, подожду, пока выйдет. А азнаур вышел и в другую мечеть вошел. Я за ним. А
он в третью мечеть.  Тут я смех бросил: как за грузина принял, если половину
дня он  по мечетям шныряет.  А  почему куладжу носит?  Может,  лазутчик?  На
другой день он прямо к  первой мечети подошел,  а  я  сбоку.  Думаю,  отсюда
аллаха просьбами отягощает.  Смотрю,  во  вторую мечеть он не пошел,  иду за
ним,  он к твоему дому, батоно, подошел. А разве твой дом - мечеть? Он вчера
подошел, а я сегодня. И тут азнаур меня ж