ь приподнялся на носки,
чтобы лучше слышать.  -  Может,  Моурави приближается?  Тогда,  что могу, по
твоему разумению, все сделаю, князь князей! - И про себя усмехнулся: вина не
было, а дьяволы мехи раздували.
     - Обязан  сделать!   Ты   обладаешь  для   этого  главным  свойством  -
изворотливостью.
     - Почему я, князь князей?
     - А по-твоему, кто?
     - Мелик,  он сажу за муку выдает, пепел - за масло, шиш - за грушу. А я
давно, как пожелал ты, не мелик.
     - Как не мелик?! - Зураб опешил. - А кто ты?
     - Я купец Вардан,  а мелика ты сам другого выбрал удачно:  у него живот
свиньи и ум жука.
     - Почему же сразу не сказал?
     - Думал, знаешь, что каурма не саман.
     - Ты  что?..  -  Зураб свирепел,  силясь улыбнуться.  Нет,  не время за
издевку,  прикрытую почтительностью, швырнуть купца в башню. И он постарался
смягчить голос.  -  Рассердился я тогда на тебя,  а ты всерьез принял.  Гони
косого глупца к сатане под хвост! Все майданное дело испортил.
     - Как  могу  самолично  распоряжаться хвостом  сатаны,  князь  князей?!
Раньше глашатай должен твое повеление обнародовать,  целый день,  по майдану
слоняясь, выкрикивать: "Так возжелал князь князей Зураб Эристави, повелитель
Арагви,  достойный хранитель короны!" Потом купцы соберутся.  Сначала косого
низложат, - значит, радостный пир...
     Так деды еще поступали,  нельзя менять.  Потом выберут меня -  и  опять
пир,  ибо  все  делаем,  как  деды  утвердили.  Думаю,  три  воскресенья  на
соблюдение обычаев уйдет,  а кахетинские нацвали с купцами через воскресенье
пожалуют... Придется косому гостей встречать.
     - А ты? - Зураб нервно погладил эфес меча. - Совсем руки умываешь?
     - Князь князей,  -  невольно испытывая ужас,  пролепетал Вардан. - Я за
майдан сердцем болею, но для этого нужна голова. - И стал пятиться к выходу.
- Что могу, сделаю. - Облегченно почувствовал, что перешагнул через порог. -
Так прислать косого? - И мгновенно исчез.
     Сжав  губы,  Зураб  не  оборачиваясь смотрел в  окно.  Он  вынужден был
отложить  расправу  с  купцом,  так  подсказывало  благоразумие.  Заполучить
корону,  используя лишь средства грубой силы,  нельзя,  -  он  уже  это ясно
осознал.  Надо  было чурчхеле придать остроту клинка,  а  клинку -  сладость
чурчхелы.  С  таким девизом он готовился вступить на царскую стезю.  И вдруг
взор его  просветлел:  он  наблюдал,  как на  стенах Метехи происходит смена
стражи.  Копьеносцы были  в  серо-бело-синих  нарядах цвета  его  фамильного
знамени,  и на караульном флажке, трепетавшем в прозрачном весеннем воздухе,
черная медвежья лапа сжимала золотой меч. Привыкший к высотам гор, он сейчас
испытывал легкое головокружение,  ибо и  город,  и  ущелье,  и горы казались
уменьшенными во сто крат.  Он как бы парил над ними, ласкаемый ярким блеском
престола.  Новый прилив сил  омолодил его,  мечта становилась явью,  и  ради
этого стоило сокрушить последние преграды.

     Очутившись за Метехским мостом, Вардан не мог понять: откуда вышел он -
из замка или из бани?  Впрочем,  он достаточно был захлестнут грязью,  чтобы
долго  сомневаться.   Какой-то  мальчишка  юркнул  за  угол.   Вардан  кисло
улыбнулся: "Беспокоятся купцы", - и направился прямо домой.
     Едва войдя в "комнату еды", он вполголоса проговорил:
     - Нуца, убери с комода товар, особенно далеко спрячь подарки Моурави, и
сундук с одеждой завали в сарае хворостом.  Да... еще в нише атласные одеяла
простыми замени.
     - Вардан-джан,  ты  что  меня за  душу держишь?  Как только позвал тебя
шакал, сразу догадалась: не вином угостит.
     - И вином угощал,  и слова слаще гозинаков подносил, и обещания аршином
мерял.
     - Вай ме! Вардан-джан! Что задумал шакал?!
     Выслушав мужа,  Нуца без  промедления принялась за  дело,  и  к  вечеру
богатый дом Вардана Мудрого походил на жилище бедного лавочника.
     С аппетитом пообедав,  Вардан восстановил, наконец, душевное равновесие
и уже спокойно направился на майдан.
     В  рядах стояло затишье,  необычное для  торговой весны.  Возле больших
весов толкались дукандары, лениво обменивались новостями.
     Но  у  Гургена словно пятки горели,  -  он то и  дело выбегал из лавки,
вглядываясь в безлюдные затененные улички,  выходящие на площадь майдана: не
идет ли отец?  И  не он один,  выжидали и другие состоятельные купцы,  ибо с
минуты, когда Зураб прислал гонца, их не переставал волновать вопрос: зачем?
     Вардан едва успел поговорить с  сыном,  как в лавку вошел сосед.  Увидя
Вардана за странной работой, он с нарочитым весельем спросил:
     - Ты  что,  Вардан,  шаурной кисеей любуешься?  Разве  лучше  товара не
нашел?
     - Все отборное давно продал; думаю, и у тебя не осталось. Сейчас в Гори
уезжаю, пэх-пэх! Там у двоюродного брата такое же состояние, как и у ангела,
когда он взлетает на небо.  Сразу купцом стал, длани сами к серебру тянутся.
Подарки везу.  Отдохну немного,  устал. Думаю, и тебе следует отдохнуть, все
равно торговать мечем.
     - Надолго едешь?
     -