купит.
Может, нужен там будет, - смиренно добавил Павле.
     Глазки  деда  Матарса  так  и  сверкали:  это  он  предложил мествире в
короткой бурке  прислать ложного вестника.  "Иначе как  при  священнике скот
угонять?  Или в тайнике богатство прятать?  Хоть и свой - тоже Георгия ждет,
все же священник: может не вытерпеть и предать согрешивших, ради спасения их
душ.  Лучше не  искушать.  Пока  до  дочери доедет,  день пройдет:  увидит -
здорова,  обрадуется,  простит  ложного гонца;  а  раз  приехал -  погостить
останется.  Тут семья на  арбе притащится,  псаломщик на  осле тоже -  опять
погостить придется,  с  дороги отдохнуть.  Пока  вернутся,  здесь все  мирно
будет,  уже царскими станем.  Расстроится, что свое не успел спрятать, - без
греха как душу спасать? - и назло о нашем не скажет".
     А князь, потеряв самообладание, говорил, говорил до хрипоты.
     - Не беспокойся,  князь,  беречь,  конечно,  не откажемся. Кто из умных
может подумать, что Георгий Саакадзе не вернется?
     "Прав этот  старик,  -  размышлял обескураженный князь.  -  А  вернется
Саакадзе,  начнет мстить.  Неразумно мне рисковать своим замком.  И  потом -
разве Зураб не намекал, что княгине Нато Эристави Арагвской, моей двоюродной
тете, будет приятно, чтобы князь из ее рода замок Русудан оберегал?"
     - Значит,  не  хотите подчиняться прибывшим со  мною  нацвали,  гзири и
сборщику?
     - Благородный князь,  каждый из  нас  отдельно подчинится,  а  за  всех
вместе  ручаться не  можем.  Начнут приезжие притеснять,  народ  приглашение
Сафар-паши вспомнит,  и...  в  одно утро,  кроме стариков,  никого не найдут
храбрый гзири в шлеме и нацвали в папахе.
     "О-о,  чтоб тебе вином упиться! - чуть не вскрикнул Гогоришвили, искоса
следя  за  притворно сокрушающимся Зауром.  -  Любым средством надо  уберечь
Носте,  пока  будет  спокойно  царствовать Теймураз и  беспокойно рваться  к
горцам - Зураб".
     "Что  ж  предпринять?  Неужели  последовать  совету  азнаура?  -  почти
тоскливо думал  Палавандишвили.  -  Что  за  народ!  Стоят  смирно,  говорят
покорно,  а  мне  все  кажется,  что  я  стою  под  скалой,  готовой вот-вот
обрушиться.  Нет!  Тут  никто  не  покорится!  Логово  "барса,  потрясающего
копьем".
     Дня  через  два  Палавандишвили,  плотно закутавшись в  бархатный плащ,
покидал Носте, за ним понуро следовали гзири, нацвали, сборщик и два писца.
     Ностевцы вышли скопом провожать непрошеных гостей и  от  мала до велика
стояли по обочинам дороги, опустив руки на кинжалы. Внешне почтительные, они
без слов напоминали князю о том, что они, горцы, выпестованы Великим Моурави
и  не  позволят  повернуть  время,   как  дряхлого  осла,  вспять.  Для  них
продолжалось время Георгия Саакадзе, время освежающего дождя!
     Гзири,  прикусив губу,  опасливо поглядывал на ностевцев и  размышлял о
том, что нигде персидские пушки так бы не пригодились, как здесь. А князь не
переставал удивляться: "Что за народ! Стоят, приветливо кланяются, а мне все
кажется, что они потрясают кинжалами".
     Но  князь  был  доволен:  при  помощи  азнаура Гогоришвили ему  удалось
накануне договориться с ностевцами. Раз владение Саакадзе перешло к царству,
все  должно быть так,  как в  остальных царских владениях.  Гзири,  нацвали,
сборщика князь приказал выбрать из ностевцев, потом спросил, скоро ли начнут
платить подати. Согласились: "Скоро".
     Довольные ностевцы обещали  усиленно приняться за  работу  и  стараться
повысить доход: "Благородный князь не пожалеет, что взял управление Носте на
себя. А когда Моурави вернется, тоже благодарен будет".
     Князь  утвердил  гзири,  нацвали  и  сборщика,  выбранных ностевцами на
берегу возле бревна,  -  и  тотчас откуда-то  появилась индейка для сациви и
молодой барашек на шашлык!
     Развлекая князя на прощальном обеде разными посулами,  ностевцы обещали
возобновить шерстопрядильню и выделку бурок,  скот же обещали приумножить. И
еще о многом договорились ностевцы,  но при условии:  и впредь не навязывать
им чужих властолюбцев.
     Палавандишвили предвкушал,  как поразит он княжеский Совет рассказом об
удачном  включении Носте  в  лоно  царских  владений и  о  твердом  обещании
ностевцев  выказать  покорность  и  удвоить  прибыль  царскому  сундуку.  Он
разъяснит владетелям,  что  необходимо выждать,  ибо  Саакадзе все богатство
свое увез и Носте обеднело. Но обеднело временно - при его, князя, правлении
оно вновь станет богатым и многолюдным.
     - Так  лучше!  Пусть вообразят,  что  это  правда,  и...  если вернется
Георгий Саакадзе, будем пребывать с ним в нерушимой дружбе.
     "А это к чему?!" - изумился князь Палавандишвили.
     Не успела улечься пыль за княжеским аргамаком,  как Арсен уже пересекал
ущелье, где некогда сказитель Бадри пугал пастухов и погонщиков рассказом об
очокочи... диких людях.
     Но  Арсен боялся лишь одного:  как бы  не  упустить из памяти что-либо,
порученное ему  отцом Даутбека.  Что  очокочи?  Они  выходили из  выдуманных
лесов.  Он  должен  сообщить  о  намерении ностевцев не