-
Может, опасность заставит себялюбцев прибегнуть к тебе и к нам за помощью?
     - Плохо ты знаешь Зураба:  у  него,  как и  у  Левана,  на первом месте
честолюбие,  и  никогда шакал не  поступится им,  даже  во  имя  царства.  А
Теймураз,  опьяненный своей победой над  Исмаил-ханом,  совсем позабыл,  что
одержал ее только с помощью тушинских шашек,  -  к слову, вовремя обнаженных
по  моему  совету.  Ваше  благородное предупреждение поймут  как  слабость и
поспешат ринуться на Самухрано. Да и я уже сказал: поскольку не воспользуюсь
помощью Самегрело, Леван опрометчиво не набросится на Картли.
     - А Гуриели? У него тоже немало войска, недаром Леван не очень часто на
него нападает.
     - К сожалению,  и от Гуриели приходится отказаться,  ибо Леван,  узнав,
что вместо него пригласили Гуриели,  использует предлог,  чтобы обидеться, и
вторгнется в Картли без приглашения. А сейчас это ни к чему.
     - А   как  же  ты  думаешь  удержать  его  от  слишком  соблазнительной
возможности?
     - К  нему  с  подарками от  меня  поехали Даутбек,  Ростом и  Димитрий.
"Барсы"  горячо  поблагодарят мегрельского владетеля за  желание оказать мне
помощь,  попросят быть  наготове,  и  когда  настанет час,  я  пошлю к  нему
скоростного гонца.  То же самое скажут они Гуриели.  Так вот,  друзья,  если
победим,  царевич Александр воцарится в  Картли-Кахети.  И  Леван не посмеет
непрошеным  пожаловать:   знает,   я  его  не  впущу...   А  при  содействии
дружественных мне князей Имерети, Гурии и Абхазети сумеем усадить строптивца
на его собственную скамью,  да еще неизвестно,  надолго ли.  А  если победит
Теймураз,  светлейшего Левана  не  впустят Мухран-батони,  Ксанские Эристави
и...
     - Моурави,  страшное говоришь!  Ты Непобедимый -  и победить должен ты!
Разве у шаха Аббаса было меньше тысяч, чем у Левана? А как пустились удирать
жалкие остатки с Марткобского поля!
     - Эх,  дорогой Кайхосро,  лучше бы  я  с  тремя шакалами дрался,  чем с
собственным народом.  Разумею,  неплохо укоротить некоторых витязей на  одну
голову,  -  но ведь за ними народ!  И  подумайте,  мои князья,  что станет с
царством,  если уничтожить народ?  Хоть надеюсь -  народ бросится ко мне,  и
князья вынуждены будут бежать под прикрытие своих замков.
     Порывисто вошел слуга и взволнованно объявил,  что из Тбилиси к Моурави
прибыл гонец.
     - Гонец? - удивился Саакадзе.
     И совсем был поражен,  увидя входящего Вардана Мудрого. От отдыха и еды
Мудрый отказался,  ибо упрямство коня принудило его заехать в  духан и  тоже
покушать, отдохнуть и даже выспаться.
     Сесть Вардан тоже отказался, еще ниже кланяясь Кайхосро. И только когда
бывший правитель,  рассмеявшись,  вышел, Вардан степенно опустился на тахту,
раздумывая, какое событие раньше вытянуть из тюка памяти.
     - Сперва о католикосе расскажу.  Повезло мне, Моурави: священник церкви
Сурп-Нишан,  где всегда молюсь,  тоже был вызван к архиерею. Много собралось
священников церквей Тбилиси,  из  Гори  тоже приехали,  из  Мцхета тоже,  из
Душети не  поленились -  со  всех селений спешили.  В  глазах зарябило.  Как
черные бараны, шныряли монахи. Священники, напротив, кто лиловую, кто синюю,
кто  коричневую  рясу  надел.   Мой  священник  подумал:  "Может,  праздник?
Католикос от  священного престола отрекается?  Не  похоже и  на желание царя
Теймураза наградить священнослужителей...  Тогда что?"  И  на  всякий случай
тоже  натянул фиолетовую камилавку.  Скоро  все  узнали.  Вышел  кахетинский
епископ Харитон,  разгладил бороду,  поправил крест на шелковой рясе и такое
начал:  "Братья во Христе,  внемлите, и да наполнятся ваши сердца горестью и
печалью.  Нам господь бог за грехи наши новое испытание посылает..." Дальше,
Моурави,  с  твоего разрешения,  просто расскажу,  -  по  церковному длиннее
выходит.  Оказывается,  Зураб Эристави на евангелии клялся, что ты, Моурави,
решил  возвыситься до  "богоравного" -  звания царя.  Моурави,  прямо скажу:
аминь!  Только знаю,  напрасно клялся князь. Католикос хотя и не поверил, но
умыслил воспользоваться случаем, - про это моему священнику зять шепнул, при
католикосе состоит...  Еще такое шепнул:  митрополиты и  епископы не  против
твоего возвышения,  ибо  испугались,  что  кахетинская церковь первенство от
Теймураза получит, но устрашаются, чтобы ты про их вероломство не вспомнил и
не  начал бы отторгать церковные земли.  Тут Зураб поспешил низменную клятву
от  царя  католикосу принести.  Тогда  согласились тебя  погубить.  Моурави,
никогда бы  раньше не  поверил,  что  святые отцы  церковь в  торговую лавку
превратят!  Всем  священникам приказал в  храмах  после  каждого  молебствия
народу объявлять,  особенно по воскресеньям, что Саакадзе готовится привести
турок,  как привел персов!  Царству грозит разорение,  народу -  гибель! Как
ветер,  зашумел подлый  слух,  посеянный церковью.  Теперь  по  всей  Картли
кричат:  Саакадзе обещал  ахалцихскому Сафар-паше  за  военную помощь против
царя  Теймураза воздвигнуть между Телави и  Тбилиси сто  двадцать минаретов.
Такой страх и возмущение охватили картлийцев, что говорить ни с кем спокойно
нельзя.  Сбитый с толку народ мечется,  не зная, кому и чему верить. В домах
не  угасают лампады.  Какой-то  масхара клялся,  что  чьи-то  зеленые зрачки
вспыхивали в  глубине очагов,  а  мутная луна,  оторвавшись от побледневшего
неба,  низко мчалась над землей, сбивая кресты на могилах. А на горе Гергеты
ожил  окаменелый  дракон  и  по  ночам  грозит  обрушить  ледяной  обвал  на
виноградники тех, кто ослушается царя Теймураза. Может, успокоился бы народ,
увидя виноградники целыми,  но три дня назад,  утром,  в  Тбилиси прискакали
дозорные и такой крик на майдане подняли:  "Люди!  Люди! Имеретинские войска
вступили в Картли!  Видно,  правду говорят: