| |
не видящего приближения врага,
упоенного своей призрачной властью и безжалостно топчущего цагами молодые
побеги. Снова борьба! Не на жизнь, а на смерть! Георгий Саакадзе, первый
обязанный перед Родиной, должен выполнить обещанное.
Да, с чего началась его открытая вражда с Теймуразом? Вспомнил: царь
возжелал поймать Моурави в сети, как неразумного фазана. Едва царь Теймураз
после убийства Симона-неудачника въехал в Метехи, Чолокашвили поспешил
послать гонца в Бенари. Послание князя было льстивым и заискивающим.
Пусть Моурави вернется с семьей в Носте. Пусть предстанет перед царем.
В Метехи его ждет почет и слава. Царь Теймураз сокрушил, изгнал врагов, так
стоит ли Моурави продолжать скрываться у турецкого данника Сафар-паши? Царь
знает, какую борьбу вел Моурави с ханами, окажет покровительство и поставит
вновь лучшего полководца над картлийским войском...
Дальше излагалось требование: сдать Гори, очистить добровольно
Биртвиси, Цхури и другие крепости, занятые при Симоне. Раз нет
царя-магометанина, нет войска Ирана, то все должно быть возвращено законному
царю Картли. И еще: пусть Моурави вспомнит, что лишь часть трофеев
принадлежит полководцу, остальное - царской казне. Для принятия от Моурави
трофеев выедут, куда он укажет, князья Вачнадзе, Джандиери и Мачабели с
дружинниками и писцами...
Заразительнее всех тогда хохотал Дато, а Гиви так катался по тахте, что
его пришлось окачивать вином. Но рассвирепевший Димитрий кричал на весь
замок, чтобы слышал гонец: "Арбу, полторы арбы пусть не забудут прислать за
трофеями кахетинские маймуни!"
Ответ Саакадзе был вежлив. Он просил князя Чолокашвили запомнить:
Моурави даже при дворе грозного и коварного шаха Аббаса не слыл глупцом.
Моурави может вернуться в Носте, но не раньше, чем царь Теймураз передаст
глашатаям ферман для оповещения Картли о том, что царь Теймураз, в знак
признательности, просит Великого Моурави вновь занять прежнее положение,
отдает под его знамя царское картлийское войско, разрешает возобновить
Высший совет из почетных князей, принимавших мечом или золотом участие в
изгнании персидских войск. И еще: пусть церковь, если хочет возвращения
Моурави, скрепит ферман Теймураза и во всех церквах оповестит народ, что
считает Георгия Саакадзе - Великим Моурави, верным сыном родины и доверяет
ему охрану святой церкови от врагов, будь то персы, турки или еще кто-либо.
"После этого я, Георгий Саакадзе, преклонив колено перед алтарем,
поклянусь на мече служить опорой царю Теймуразу, водворить в царстве мир,
способствовать расцвету торговли и зодчества и расширить царство Грузии "от
Никопсы до Дербента".
Теперь о трофеях. Хоть мой отважный "барс" и подсказывает, чтобы
присланы были за ними полторы арбы, но, я полагаю, и одного ишака будет
довольно, ибо, кроме пустых мешков из-под моих личных монет, истраченных на
ведение войны с персами, ничего не осталось".
Неудача заманить Саакадзе возмутила царя Теймураза, и он, подстрекаемый
Зурабом, объявил Носте царским владением, повелев Зурабу немедля выступить в
Гори. Но, выслушав тайный план Зураба об уничтожении Саакадзе, царь направил
в Гори картлийские дружины под началом князя Джавахишвили.
Пока князь двигался с воинственным намерением завоевать Гори, его замок
подвергся нападению и в двух его деревнях сгорели дотла амбары с зерном,
шерстью и маслом. Лишь благодаря княгине Джавахишвили уцелел замок: она
вышла к азнауру Квливидзе и заявила, что мужчин в замке нет, а Моурави
никогда не нападает на беззащитных женщин, примером чему - замок Зураба,
заклятого врага Моурави, и что если азнаур отведет дружины, то она клянется
своим именем послать гонца вслед князю Джавахишвили, дабы он, пока не
поздно, поспешил возвратиться в свой фамильный замок.
Квливидзе учтиво поклонился и увел азнаурские дружины. Джавахишвили тут
же вернулся в замок. "Пыл пылом, а шерсть шерстью!" - мудро изрек
Качибадзе-старший. И больше ни один князь не соглашался выступить против
Моурави. Это и еще начавшееся возмущение среди картлийцев: "Всюду посылают
нас, оберегая кахетинцев!" - поколебало Теймураза, и он все благосклоннее
прислушивался к заверениям Зураба, обещавшего привести в полную покорность
Картли, если только он, царь Теймураз, осчастливит Кахети и вновь обоснуется
в своем стольном городе Телави, а его, Зураба, оставит управителем Картли, -
пока царь в Тбилиси, неудобно ему, Зурабу, действовать решительно.
Необходимо торопиться, убеждал царя шакал, ибо среди картлийских дружинников
началось брожение и они вот-вот прибегут к Саакадзе. И потому ему, Зурабу,
будет удобнее в отсутствие царя разделаться с Саакадзе.
Обо всем этом сообщил Саакадзе не кто иной, как Шадиман. Оказывается,
несмотря на побоище, у него в Метехи остался невредимым один из немногих,
мсахури-марабдинец, умеющий подслушивать даже через глухую стену. Далее
Шадиман предлагал Саакадзе свои дружины: правда, в достаточном количестве он
не мог уделить, хотя дело и общее, ибо каждый день сам ждет нападения шакала
Зураба, но четыреста дружинников вышлет при первом требовании Моурави.
Вспоминая прошедшее, Саакадзе невольно улыбнулся: "У меня и у Шадимана
оказалось общее дело! Что ж, Шади
|
|
