| |
ко мне с готовым решением стать в первые ряды
народного войска?
"Все за одного!" И я - один за всех! Нет, мой народ со мною, ибо я -
часть его. Чаяния народа - мои чаяния, в его душе отозвалась моя душа. Не по
пути ему с князьями во веки веков. Аминь. С ним я одержу самую славную
победу. Вступая в решительное единоборство с княжеским сословием, необходимо
помнить: нельзя надеяться на одни азнаурские дружины. Их слишком мало".
- Значит, кроме Кайхосро и пятисот дружинников, никого от нас не
возьмешь? - после неловкой паузы спросил Мирван.
- Никого. И от Ксанских Эристави не более трехсот дружинников. Вам же
советую посадить на коней всех юношей, начиная с семнадцати лет. Используйте
время и еще сильнее укрепите Самухрано. Кроме нового способа сражаться, не
забудьте и о старом: кипящая смола, раскаленная соль, песок, камни всегда
действовали отрезвляюще на врагов, осаждающих твердыни.
- Выходит, Зураба наравне с турками ставишь?
- И с персами наравне. Этот разбойник во сне и наяву видит себя
победителем не только Георгия Саакадзе, но и Мухран-батони. А Ксанского
Эристави, моего зятя, особенно ненавидит за презрение к Ананури.
- Я не боюсь его шакалов! - вспылил Кайхосро. - Уже раз шутя показал,
что мухранцы не хуже арагвинцев, а может, и лучше умеют, когда надо,
прищемить хвосты назойливым. Еще не все ты видел здесь. Надеюсь
похвастаться. Но скажи, почему отказываешься от помощи Левана Мегрельского?
Почему не приглашаешь Гуриели?
- Сначала я скажу, остальное добавит Георгий, - вступил в разговор
Дато. - Не успел я приехать в Самегрело, не успел передать просьбу Георгия
оказать ему воинскую помощь против Теймураза, как Леван весь засветился
радостью. Так бывает, когда орел видит добычу. Обняв меня, светлейший
закричал: "Э! О! На конях у меня всегда тридцать тысяч, но к Моурави я приду
не меньше чем со стотысячным войском! Только пусть Моурави взамен обещает не
мешать мне в захвате Имерети!" Сразу я понял: для отвода глаз про Имерети
вспомнил.
Помолчав, Мирван спросил:
- Выходит, Леван не знает о твоем намерении возвести на картлийский
престол Александра, царевича Имерети?
- Пока не знает, - спокойно ответил Саакадзе, пытливым взглядом обводя
дарбази воинов, украшенный редкостным оружием. - Еще раз решил спросить
тебя, Кайхосро. Вижу, многое в тебе изменилось. Ты был правителем Картли,
значит, первый имеешь право на царствование...
- Об этом, Моурави, не вспоминай! - поморщился Кайхосро; он всегда со
стыдом вспоминал навязанный ему трон. - Александр - Багратиони и лучше меня
знает, как быть "богоравным". Но, может, есть другая причина, почему
скрываешь от Левана, кого наметил царем вместо Теймураза?
Саакадзе встал, прошелся. Да, откровенный разговор необходим! В
распахнутое окно ворвался молодой смех, лай собак и визг щенят. Среди
многочисленных братьев, племянников и юных княжон вертелся Гиви, стараясь
поймать резвого щенка, внука Мта, любимицы старого Мухран-батони, потому
особенно чтимой.
С отеческой нежностью посмотрел Саакадзе на раскрасневшегося Гиви. Ему
хотелось крикнуть что-нибудь ласковое неустрашимому в бою и чистому сердцем,
как дитя, воину, еще не изведавшему личного счастья... но он резко
повернулся и грозно сказал:
- Не бывать Теймуразу царем Картли!
- Аминь! - выкрикнул Вахтанг.
- Смерть кровавому Зурабу!
- Аминь! Аминь! Аминь! - выкрикнули все.
- Будь проклят кровавый шакал, упорно стремящийся к битве с нами! Даже
вероотступник Хосро-мирза ни разу не напал на Самухрано и владения
Ксанис-Эристави, хотя Иса-хан, подстрекаемый Зурабом, и не прочь был бы
повеселиться в наших замках.
- Не удивляйся этому, дорогой Мирван! Наверно знаю, что Хосро-мирза
всеми способами отстаивал ваши владения.
- Но почему?
- Царствовать в Картли собирается, и ему необходимо заручиться
поддержкой могущественных князей. Иса-хана он ловко убедил, что
Мухран-батони и Ксанские Эристави сильны войском, но не идут против шаха
Аббаса, не оказывают помощи Саакадзе. А если раздразнить их, то легко можно,
не желая того, объединить обоих князей с Георгием Саакадзе. И еще
неизвестно, не поспешат ли за всесильным владетелем Самухрано многие князья
Верхней, Средней и Нижней Картли, сидящие сейчас смирно. И еще менее
известно, не повторится ли Марткобская битва, если Непобедимый, заполучив в
свои руки могучее войско, применит излюбленные им приемы ведения войны.
Видите, друзья, мрачная тень марткобского поражения преследует персов.
Поэтому Иса-хан охотно согласился с Хосро, и неоднократные попытки шакала ни
к чему не привели.
- Откуда узнал об этом, дорогой Георгий?
- От моего "дружеского" противника, князя Шадимана. Он, чувствуя в
действиях Хосро-мирзы затаенную хитрость, в шутливой форме описал мне тонкую
игру, в надежде, конечно, выпытать: не ведаю ли я причины столь неожиданной
доброты Хосро-мирзы, полководца грозного шаха Аббаса.
- И ты, Георгий...
- Ответил, что ведаю. И внушил Шадиману мысль войти в доверие к
Багратиду в тюрбане. Возможно, что дальновидность Хосро принесет пользу ему,
как будущему царю Картли.
Мирван хотел что-то сказать, но ударил гонг. Дато вздрогнул: что такое?
А... вспомнил, так здесь всегда сзывает гостеприимец на еду. Первый удар
означает: "Если кто не успел переодеться к еде, поторопитесь!" Второй:
"Старая княгиня вышла из своих покоев!" Третий: "Все должны войти в зал
еды!" Так было при старом князе, так бу
|
|
