Баиндур  изогнулся,   подпрыгнул  и  налетел  на  Керима.
Оступившись на атласе, Керим невольно опустился на колено. Злорадно сверкнув
глазами,  Баиндур занес ханжал.  Но  тут вновь откинулся бархатный полог,  и
Арчил  подставил хану  ногу.  Баиндур покачнулся,  ловко отскочил и  с  воем
ринулся на Керима.
     - Аллах свидетель, - вскрикнул Керим, - царь Луарсаб будет отомщен! - и
сильным толчком отбросил Баиндура.
     Поскользнувшись,  хан упал и  выронил ханжал;  ужас горел в его глазах.
Керим  больше не  управлял своей волей,  могучий шквал ненависти захлестывал
его.  Он бил хана ногой, топтал, плевал в лицо, покрытое испариной. Напрасно
Али-Баиндур  пытался  подняться,  цепляясь за  Керима,  силился свалить его,
напрасно рвал зубами одежду врага.  Вот  хан приподнялся,  вот уже с  трудом
стол на одно колено. Судорога сводила скулы. Еще усилие и... и...
     Керим вонзил ханский ханжал в  сердце Али-Баиндура и повернул два раза.
Нечеловеческий вопль потряс комнату.
     - Грязный палач! Прими подарок от каменщика! Давно аллаху обещая!
     Торжествующе смотрел  Керим,  как  в  судорогах бился  хан,  как  кровь
заливала ковер, обтекая драгоценные каменья, будто островки.
     Арчил сел  на  мутаку,  поигрывая ножнами.  Клинок,  к  его  сожалению,
обнажить ему не пришлось.
     - Ты, Керим, напрасно так долго играл со смертью.
     - Долго?  Миг один!  Не стоило,  друг,  помогать мне. Смерть проклятого
хана от моей руки начертана в книге судеб. И Юсуф-хан, мой второй враг, тоже
будет мною убит... рукой шаха Аббаса.
     - Керим!   Пусть  все  наши  враги  так  доблестно  погибнут!  Поспешим
освободить родных нам пленников.
     - Освободить!..  А  в  каких  мирах  продолжает теперь свое  странствие
мученик царь Луарсаб?
     Долго в  наступивших сумерках не смолкало рыдание Керима.  Теперь он не
стыдился слез, без них такое горе не превозмочь!
     - Брат мой,  -  тихо окликнул его Арчил,  -  еще живые в опасности... О
проклятие!  Сколько ума  приложили,  сколько надежд сияло в  наших сердцах -
и... на один день опоздать! Это ли не насмешка! О Керим! Что дальше?
     - Да  пребудет с  нами  милость неба!  Моя  печаль  начертана острием в
сердце моем.  Царица и  все  любимые нами  будут  спасены.  Перевяжем ниткой
терпения свои раны,  для слез и сетования нам уготовано много темных ночей и
хмурых дней. Поспешим, названый брат мой, ибо завтра станет поздно.
     Нагнувшись,  Керим выхватил ключ из складок пояса Баиндура и  брезгливо
отшвырнул тело  хана.  Безжизненная рука  откинулась и  упала на  бирюзового
паука с алмазными глазами, как бы намереваясь его схватить.
     - Арчил,  не  забыл ли ты закон Ирана?  Нашедший краденое или утерянное
получает свою долю от общей стоимости находки.  А  разве мы не вернем купцам
похищенное у них Али-Баиндуром и Юсуф-ханом?
     Старательно собрав раскиданные ценности, Керим с помощью Арчила отделил
законную долю "нашедшим пропажу".
     - Мне неизбежно,  Арчил,  поспешить в  крепость.  Селим без промедления
должен выехать в Исфахан.  Ты же,  закончив дележ,  жди меня здесь.  Теперь,
увы, не надо многих подкупать в крепости.
     Керим поскакал в Гулаби.  Он понимал, что там около двухсот сарбазов да
в придачу евнухи, а эти хитрецы нюхом чуют любые тайны. Потом слуги - каждый
старается выслужиться,  открыть заговор.  Что,  если  кому-нибудь  покажется
странным  длительное  отсутствие хана  и  он  всполошит  всех?  Тогда  шайка
потребует от Керима указать,  где хан.  Выходит,  князь Баака окажется в еще
большей  опасности.  А  он,  Керим?  Связанный  и  опозоренный,  потащится в
Исфахан.  Даже подумать страшно,  что будет с царицей Тэкле, с остальными...
Надо устранить переполох,  суету,  чтобы никто не успел опомниться. Крепость
должна  походить на  муравейник,  обданный кипятком,  только  тогда  удастся
увезти князя Баака и Датико.  Поспеши, Керим! Затаи в себе страдание, побори
усталость, они сейчас неуместны.
     Больше других волновались Селим и  десять сарбазов:  уже кони оседланы,
уже все вышли провожать счастливцев, а хана нет и нет!
     Но вот в  распахнутые ворота въехал Керим.  И сразу поднялась суматоха.
Кто-то  спешно проверял подковы у  коня,  кто-то тщательно подгонял к  седлу
кожаную сумку.  Еще никто не знал,  в чем дело, но крик Керима: "Готовьтесь,
сарбазы, скоро покинем Гулаби!" - взбудоражил всех.
     Керим незаметно перенес из верблюжатника в свою комнату небольшой тюк.
     Старшему   евнуху   он   шепнул,    что   пока   хан   повернет   коней
гяуров-сокольников  к  Исфахану,  пусть  евнух,  по  велению  хана,  немедля
подготовит гарем к скорому путешествию; помолчав, добавил:
     - Я для всех евнухов припас большую новость, потом скажу, - и торопливо
вышел.
     Но едва евнух скрылся за дверью гарема, Керим тотчас вернулся в комнату
Али-Баиндура,   вынул  из  шкафчика  послани