| |
отели осмеять лгуна,
но он исчез, захватив последние остатки бород ученых и мудрецов.
Впоследствии - да станет он жертвой верблюжьего помета! - лгун открыл
на пути в Мекку торговлю, клянясь, что нет товара благочестивее, чем бороды
ученых, отмеченных аллахом ясновидением и даром пророчества...
Уже гурии стлали ложе из своих кос, а спорщики продолжали драться - еще
миг, и вселенная осталась бы без единого ученого! Но всемогущий, как всегда,
посылает помощь вовремя.
В самую середину толпы растерзанных ученых влетел на коне благочестивый
шейх неизвестной страны и неизвестного цвета, в одной руке он держал белый
виноград, в другой черный, - может, поэтому перед ним все смолкло.
- Остерегайтесь, правоверные! - крикнул он. - Это мудрость!
- Во имя аллаха! - вскрикнули все, услышав доселе неслыханное слово, и
многие побежали прочь. Тут выступил рыбак...
Внезапно вздрогнули светильники: приоткрыв дверь, слуги внесли блюда с
пилавом. Отодвинув кальян, шейх скромно умолк...
Но когда жирные пальцы в последний раз опустились в пушистый рис и
исфаханцы стали вытирать их только что выпеченным лавашом, шейх продолжал!
...Тут выступил молодой рыбак с приятным лицом, прославленный
храбростью, и сказал так:
- Правоверные, неразумно бояться неизвестного. Да поможет мне святой
Аббас, я остаюсь у камня, дабы проникнуть в помыслы аллаха. Ради сладости
жизни вы и еще тысячи тысяч недоумевающих узнают, зачем сбросил всемогущий
на наши головы мудрость.
Аллах послал людям терпение, и они долго ждали, но когда по тропинке
разгадок вернулся рыбак надежды, его никто не узнал: он был худ, как дервиш,
стар, как пророк, а глаза были так раскрыты, словно в них заблудилась туча.
Только женщина стройная, как газель, любившая раньше кольца его черных
кудрей, роняя слезы, как капли дождя, горестно воскликнула:
- О, зачем попала я в сети отчаяния? Ты ли это, господин мой? Что
сделала с тобою мудрость!
- Женщина, - бесстрастно сказал рыбак, - смысл жизни в созерцании
великого движения вселенной, остальное не стоит внимания, ибо человек
подобен мыльному пузырю, который избалованная аллахом Жизнь пускает себе в
забаву. Знай, о женщина: раздувшись до предела, пузырь лопается, и вместо
роскошного видения глаза правоверных видят то, что ничего не видят.
- О рыбак, - вскрикнула женщина, - мудрость, выпотрошив тебя, набила
глупостями!
- Женщина, - продолжал тянуть слова, как невод, рыбак, - опьянение
усладами жизни проходит, как бессвязный лепет горячки, оставляя не больший
след, чем пена на песке морском. На пути внезапности смерть постигнет тебя,
и в дальнее странствие, кроме своей трухи, ты с собою ничего не возьмешь.
И было так, как было. Женщина покрыла лицо желтыми розами, а разнокожие
радовались: "Слава справедливому, помудрел рыбак, а не мы", - и твердо
решили остерегаться страшного дара аллаха.
- Поистине, - сказал купец, обладавший золотом, - твои притчи стоят
богатства! И мы, иншаллах, в Исфахане прославим встречу с тобой...
- И если бы не боязнь затруднить тебя, - поспешно продолжил купец,
владелец драгоценностей, - перед тяжелым путешествием через пустыню,
которое, как сказал хозяин, ты завтра предпримешь, - да приведет тебя святой
Хассан к берегу благополучия! - мы бы умоляли усладить наш слух еще одним
поучением. Возблагодарим судьбу за...
- Я бы счел себя неблаговоспитанным гостем, если бы воспользовался
вашей учтивостью и поспешил уйти. Имам сказал: "Не нужны все блага мира,
если подстерегает нас разлука". Да разрешат покорители путей принести слуге
моему горячее каве и кальяны...
И когда слуга, обменявшись взглядом с шейхом, едва слышно шепнул
по-грузински: "Пьют!" и поставил перед своим господином хрустальный кальян,
шайх громко по-персидски произнес:
- Да будет испито столько, сколько сваливает видящего и слышащего в
тину сновидений! Неизбежно мне, о купцы, сказать слово, подходящее к месту.
Да усладится ваш слух поистине поучительной притчей.
СУД СУЛЕЙМАНА
И, словно не замечая беспокойных взглядов купцов, усиленно борющихся со
сном, шейх продолжал:
- До меня дошло, что в давно прошедшие лунные и солнечные года,
занесенные песками времени, в городе Багдаде жил купец по имени
Хассан-аль-Хассиб, обладавший несметными богатствами, женами, подобными
гуриям, молодыми невольницами и рабами. По воле Габриэла, лавка этого купца
самая богатая на базаре, была всегда переполнена прославленными
покупателями, ибо сам калиф и эмиры забирали у него товары для своих жен.
Во имя справедливости скажем: не одним богатством Хассан-аль-Хассиб
снискал почет и уважение всех, но еще необыкновенным благочестием. Никогда
Хассан не забывал вознести положенные правоверным на каждый день молитвы
аллаху и даже пользовался случаем лишний раз сотворить намаз. Ни один нищий
не проходил мимо его лавки, не получив горестный вздох сочувствия. Он
благочестиво помогал вдовам и сиротам оплакивать их нужду и печальную участь
и молил аллаха не допустить несчастных умереть с голода около его дверей.
Это о бедных, необдуманно родившихся; другое - о дарах калифу, везирам
и страже. Свидетель пророк, никто не мог сравниться с Хассаном в изяществе
подарков и щедрости. И когда случилось то, что случилось, базар в волнении
зажужжал, как выгнанные из улья пчелы: "О Аали! О Мохаммет! Хассан ночью
обворовал своего соседа гяура!" Суд в Багдаде творил сам великий везир,
считавший с
|
|
