-амм!  -  снова уныло затянул караван-баши  и  вдруг
оборвал напев. - Клянусь Меккой, впереди желтеют стены!
     - Опять шутки гулей!  - очнувшись от дремы, проговорил веселый купец. -
Всем соблазняли красношерстные, заставляя караван двенадцать раз сворачивать
с пути!  Разве не качались приветливо перед усталыми глазами шахские ханэ из
прозрачного мрамора?  И  разве мозаичные мечети не манили нас под прохладные
своды? А фонтаны с холодной водой не завлекали в зеленые сады? Но стоило нам
приблизиться,  нечистые тотчас  прятали усладу  путешественников в  глубокие
карманы своих шаровар, сшитых из кожи неверных.
     - Да снизойдет на нас милость аллаха! - настойчиво сказал караван-баши,
решительно повернув головного дромадера. - На этот раз духи ни при чем.
     Почуяв отдых,  верблюды,  плюясь желтоватой слюной,  учащенно зазвенели
колокольчиками. Еще одно усилие - и караван стал.
     - Слава святому Хуссейну!  -  вскрикнул юркий купец,  первым спрыгнув с
преклонившего колени верблюда.
     Нащупывая  рукоятки  ханжалов,  исфаханские купцы  оживленно подошли  к
глухой  высокой  четырехугольной глинобитной  стене,  за  которой  пряталось
двухэтажное строение с  плоской  крышей,  узкими  окнами  и  глиняным полом,
дающим прохладу.
     Чернолицый хозяин, ловко орудуя длинной палкой с железным наконечником,
отогнал неистово лающих  псов,  открыл  овальные ворота и,  радостно сверкая
белками глаз,  разразился приветствием:  "Да  не  поразит вас аллах,  щедрые
купцы, неожиданной стрелой злоключений!"
     Пропустив мимо  ушей  сладкие  слова  хозяина,  погонщики устремились в
глубь двора,  под спасительный навес,  где вьючные верблюды,  не  удостаивая
вниманием их окрики, валились вместе с поклажей на душистый саман.
     Проворные слуги притащили глиняные кувшины,  и исфаханцы с наслаждением
прильнули к свежей воде, величайшей ценности пустыни.
     Перетащив  тюки  в  отдельную  сводчатую  комнату,   погонщики  гурьбой
устремились в общее помещение,  предвкушая блаженство еды и отдыха. А купцы,
еще  раз  тщательно  пересчитав  тюки,  расстелили  молитвенные  коврики  и,
пересиливая усталость,  совершили намаз. Пожелав хозяину благополучия во сне
и  наяву,   они  осторожно  осведомились,  почему  год  навесом  нет  других
верблюдов, а в конюшне, рассчитанной на целый табун, только две лошади.
     - О благочестивые купцы,  благословен святой Аали,  приведший вас в мой
караван-сарай,  ибо  десять дней он  подобен пустыне,  только что пройденной
вами.  Разбойник Альманзор -  да  ослепит его  святой  Хуссейн!  -  страшнее
проголодавшегося тигра. Он оседлал большую дорогу, как Ростем - дикого коня.
И  теперь напуганные купцы  путешествуют не  иначе,  как  соединив караваны.
Бисмиллах,  во  имя  чего  решились вы  на  длинный путь,  имея лишь семерых
погонщиков?
     - Клянусь аллахом,  - испуганно вскрикнул купец в большом тюрбане, - по
повелению  шах-ин-шаха  мы  объездили множество чужих  земель,  закупая  для
Давлет-ханэ и для своих лавок самое совершенное и приятное для ханских глаз.
Долгое странствие и  заботы о  ценном товаре отвлекли наши  мысли в  сторону
городов,  утопающих в бамбуках,  и зеленых берегов, приманивающих корабли, а
ветер не донес до нас весть о переменах в пустыне.
     - Благодарение всемогущему,  -  ответил хозяин, изобразив на своем лице
предельное благочестие,  -  пустыня вами пройдена,  и  да  предопределит вам
аллах умереть не  раньше ваших врагов.  Начинающаяся отсюда широкая дорога и
частые караван-сараи не благоприятствуют разбойнику Альманзору.
     - Я  знал,  что  наша дорога угодна аллаху!  -  воскликнул шарообразный
купец,  поднося к оранжевому носу пахучий янтарь.  - Перед путешествием я от
восхода до восхода возносил молитву и, увидев в мечети благочестивого старца
в  священной чалме  с  двенадцатью складками,  спросил  у  него  совета.  Он
предсказал мне благополучие в  пути и  желанное обогащение,  ибо от щедрости
шаха  Аббаса  исходит  золотой свет.  А  ханши  не  хотят  отставать от  жен
шах-ин-шаха и тоже тянутся к иноземным украшениям,  особенно с того далекого
дня,  как  "копье  Ирана"  -  гурджи  Саакадзе -  привез любимой жене  шаха,
царственной Лелу, алмазного соловья на бирюзовой розе.
     - Клянусь утренней звездой,  щедрость тут ни при чем!  Соловей захвачен
Непобедимым в Багдаде,  -  громко засмеялся веселый купец,  мысленно пожелав
себе захватить при случае бирюзового слона под алмазной пальмой.
     - И меня Мохаммет натолкнул посоветоваться с муллой,  - буркнул желчный
купец,  принимаясь за четки.  -  Подумав не более базарного дня,  он сказал:
"Повеление грозного шаха  Аббаса равно  повелению аллаха.  По  этой  причине
властелин неба охраняет путь предприимчивых правоверных.  Но,  отправляясь в
чужие  страны,  они  должны  дарами в  мечеть снискать к  себе  расположение
всемогущего".
     - Никто не может сравниться с  ученым дервишем в  умении предсказывать.
Безносый Мустафа из Яссы по сочетанию звезд предвещал мне крупную прибыль, -
самодовольно провел ладонью по красной бороде раскосый купец.
     - Иншаллах,  за  убытками только  глупцы путешествуют,  -  сказал юркий
купец,  сверкнув лукавыми глазами. - Конечно, - добавил он, понизив голос, -
караван-сарай  не  место для  успокоения,  но  если  четверо будут спать,  а
остальные сторожить,  то к утру мы все успеем отдохнуть и путь до следующего
караван-сарая будет нам усладой.
     При  слове  "успеем" купцы вновь ощутили страшную усталость