ют воском Хевис-бери и старший деканоз. Без
царя нельзя спускаться в  Кахети,  ибо князья непосильными пошлинами разорят
все наше достояние.
     Анта Девдрис умолк. Тогда заговорил хевис-тави:
     - Ты,  Георгий,  сам во  всем виноват.  Разве не молили мы тебя большой
мольбой воцариться?  Какому бы  царю еще так покорялись и  так бы рады были,
как тебе?  Ты отказал нам и сам помог Теймуразу вернуться на царство. Почему
же в  черный день ты не желаешь быть с нами?  Теймураз не выполнил обещанное
тебе?  А какой царь выполняет? Что делать, раз богом послан?.. Царь Теймураз
лучше других, народ его любит, и не только за корону - за простое сердце, за
радушие и... за песни. Народ Грузии любит песни... горцы тоже...
     - Ты,  Анта Девдрис, и ты, хевис-тави, меня не переубедите. Решение мое
созрело в  долгие бессонные ночи,  в  трудные ратные дни...  Но  я  по  зову
твоему,  Анта Девдрис,  пришел помочь вам  одержать победу.  Скоро я  нанесу
Хосро-мирзе и  Иса-хану такую рану в  сердце,  что  они  вместе с  двадцатью
тысячами сарбазов в два прыжка достигнут Ирана. Запомните: раз я так сказал,
так и будет.  Но вижу:  вы признаете царем одного Теймураза, а полководцем -
одного Георгия Саакадзе,  раз призвали меня.  И поэтому я повелеваю:  во имя
сбережения жизни тушин,  хевсуров,  пшавов,  мтиульцев!  Во  имя процветания
ваших общин!  Во  имя сохранения независимости ваших гор и  во  имя грядущей
победы -  ни  один  тушин не  спустится вниз!  Ни  одна  хевсурская шашка не
обнажится! Ни один пшавский конь не ступит на Баубан-билик и ни один мтиулец
не вынет стрелу из колчана,  пока я  не дам сигнала!..  Тебя,  Анта Девдрис,
назначаю моим  помощником.  Я  незримо буду  рядом с  тобой.  План  разгрома
Исмаил-хана мною начертан на коже.  И клянусь святым крестом, горцы победят!
Запомни, Анта Девдрис: горцы, а не царь Теймураз!..

     Через час  были осушены кувшины и  матары.  Полная луна царствовала над
высотами Тушети, погружая башни и леса в прозрачное серебро.
     Перед  Саакадзе стояли десять старцев.  Меч  держал на  вытянутых руках
тушин,  ибо  нашли  на  мече  надрез,  который сто  десять лун  назад сделал
отважный тушин Важа из Паранга, усмиритель лезгин Джари.
     Вокруг каменного плато,  плечом к плечу, стояли вооруженные горцы. Они,
не скрывая восхищения,  смотрели на отважного Моурави, который не устрашился
ни вражеских полчищ, ни дальности пути, откликнулся на их зов и пришел.
     Анта Девдрис положил руку на  меч и  поклялся выполнить волю избранного
тушинами полководца.  Утром  Гулиа  повезет в  Терки,  воеводе Хворостинину,
тушинский меч от Георгия Саакадзе.
     Наступило время прощания.  Главный деканоз высек огонь из кремней, взял
за  рога  жертвенного барана и  сжег  клок шерсти.  Сверкнул длинный нож,  и
деканоз,  высоко подняв заливающегося кровью жертвенного барана, сбросил его
в  пропасть.  Окунув палец в кровавую лужицу,  деканоз начертал крест на лбу
Георгия Саакадзе и Анта Девдрис, точно соединяя их для общей битвы.
     Георгий  окинул  проникновенным взором  раскинувшиеся перед  ним  горы,
молча всем поклонился,  накинул бурку и,  круто повернувшись, пошел вниз. За
ним, сжимая боевое знамя Алами, следовал Анта Девдрис.
     На второй площадке молодые тушины, окружив Моурави, запели:

                Над Кахети слышен крик кукушки
                         или нет?
                На Алванском поле персов пушки
                         или нет?
                Угрожают персы нам тушинам
                         или нет?
                Ждать ли молний боя тут в тиши нам
                         или нет?

                Мы теперь царя услышим слово
                         или нет?
                Кровь прольется на Алванском снова
                         или нет?
                С ханами внизу покончим разом
                         или нет?
                В жаркий бой пойдем за Теймуразом
                         или нет?

                Знаем злую правду Хевис-бери
                         или нет?
                Захватили нашу землю звери
                         или нет?
                Ты скажи, ковать коней для боя
                         или нет?
                С черной согласимся мы судьбою
                         или нет?

                Ночь накинет бурку на высоты
                         или нет?
                Мы добычу принесем с охоты
                         или нет?
                Опознать мы друга горцев вправе
                         или нет?
                В жаркий бой пойдем за Моурави
                         или нет?

                Над Кахети слышен крик кукушки
                         или нет?
                На Алванском поле персов пушки
                         или нет?
                Угрожают персы нам, тушинам
                         или нет?
                Ждать ли молний боя тут в тиши нам
                         или нет?

     Саакадзе отечески опустил руку на плечо молодого тушина и  поблагодарил
за песню.
     Анта Девдрис торжественно протянул полководцу боевое знамя.  И Саакадзе
так сжал Алами,  пропитанное запахом битв, словно уже держал в своей могучей
руке объединенное горское войско.
     Эрасти  подвел  нетерпеливо фыркающего коня.  Саакадзе взялся  за  луку
седла,  и  ему почудилось,  что у Джамбаза от лунного сияния дымится грива и
что  из  ущелья вместе с  пламенем вырвался вопль женщин и  детей.  Саакадзе
порывисто обернутся:
     - Помните, прославленные отвагой витязи, бой выигрывают неустрашимость,
совесть и честь!..
     В  зеленой полумгле терялась тропа,  увлекавшая вниз всадников и коней.
Лишь на миг блеснул огромный щит,  на котором между пятью запонами загадочно
и  беспокойно  распластал  могучие  крылья  грифон.  И  об  узорчатую  сталь
ударились лунные лучи и р