астных  купцов  и  амкаров  перед  троном,  чем  способствует  разорению
майдана, ибо дары тащат и те и другие..."
     Но Георгий Саакадзе,  не дослушав послания мелика, зашагал от оконца до
узких дверей и обратно.
     - Почти уверен,  друзья,  -  вдруг резко остановился он,  - что знаю, к
кому Шадиман направил тайного гонца.
     - К кому, Георгий?! Неужели полагаешь...
     - Да, ты угадал, Даутбек, к шакалу!
     - Но вряд ли он не знает о  прибытии Теймураза в  горы Тушети,  и тогда
непонятно...
     - Что-то еще понадобилось Метехи от Зураба Арагвского!
     - Не натравить ли на нас?
     - Без помощи Шадимана натравил бы изменник на нас всех шакалов, если бы
принимал нас за птичек, полтора ишака ему на закуску!
     - Так вот, друзья мои, предлог я уже нашел.
     Придвинув  к   себе   серебряную  чернильницу,   Саакадзе  углубился  в
размышления. Глубокое молчание нарушалось лишь поскрипыванием гусиного пера.
Пануш недружелюбно поглядывал на  бесцеремонно прыгающих по  тахте солнечных
зайчиков.
     Внезапно молчание чуть было не нарушилось:  Гиви припомнил, как на него
обрушился кое-кто из  умных "барсов" за  поручение купить плетку,  -  а  вот
сейчас видно, у кого пустая башка.
     Взглянув  на  рассвирепевшего  Димитрия,   хладнокровный  Даутбек  тихо
посоветовал Гиви отложить опасный спор до вечерней еды.
     Георгий  поднялся.  Он  закончил  послание к  Шадиману.  Отдав  должное
дружеским  излияниям,   Саакадзе  просил  главного  везира,  князя  Шадимана
Бараташвили,  указать,  куда направить надоевшее ему, Георгию Саакадзе, хуже
ослиного  крика,  жалкое  семейство мелика-атабага  Лорийского.  "Приходится
признаться,  сколько "барсы" ни  искали,  не  могли  найти  этого сторонника
Иса-хана.  Очевидно,  храбрец,  чье хвастливое оружие покрыто мною ржавчиною
бесславья и  обречено на долгое бездействие,  отсиживается в неведомой норе,
залечивая прищемленный ядовитый язык.  Это почетное занятие надолго отвлечет
его  от  мысли пленить Георгия Саакадзе.  Но  если и  Метехи не  знает,  как
напасть  на  след  беглеца,  то,  быть  может,  знает,  где  зализывает свой
прищемленный хвост  великий мудрец  Сакум?  И  лишь  только князь  Шадиман с
помощью  Сакума  пожелает ответить,  пленники будут  направлены в  указанное
князем место.  Рассчитываю,  что  жена  проявит снисходительность к  бывшему
атабагу, утратившему в бегах свою боевую мощь..." Заразительнее всех хохотал
Папуна. Затем стали обдумывать, кого же послать. Конечно, не для того, чтобы
выведать,  куда направляли Вардана,  -  об этом и так догадались, - а теперь
важно разведать, что ответил на послание Метехи арагвский шакал.
     - Одно думаю, притворяетесь или забыли, что лучше меня не найдете?
     - Шутишь, Папуна! Кто тебя отпустит?
     - Э, Дато, мне бояться не пристало. Ведь, раньше чем князья стали моими
врагами, они ухитрились враждовать с моим отцом, дедом и святым духом.
     - Если твердо, друг, решил...
     - Тверже нельзя,  мой Георгий,  давно хотел Арчила повидать.  Боюсь, не
страдает ли он животом: легкое ли дело пятого царя дожевывать?
     - Неужели прямо с короной глотает? - под хохот "барсов" наивно вопросил
Гиви.
     - Продолжай недоумевать,  Гиви,  - поощрительно подмигнул Георгий, - ты
помогаешь мне  обдумывать поездку Папуна.  Лучше  даже  каджи не  подскажет.
Папуна может жить у  Арчила,  все слуги сбегутся повидать веселого гостя,  а
кто  из  грузин не  знает:  тунга вина  лучше раскаленных клещей развязывает
язык... Потом, кто без подарков возвращается домой? Значит, майдан...
     - Для хождения по майдану нужны если не цаги, то ноги непременно.
     - А что, если Шадиман тоже захочет сделать нам подарок и наденет на шею
Папуна цепь?
     - Э,  Даутбек,  неужели думаешь,  у  Арчила не  найдется способ вовремя
предупредить Шадимана, что он опоздал, так как я уже ускакал?
     - Вернее, уполз?
     - Поставлю свечку святому Або,  если  "змеиный" князь оставит тебе хоть
полторы ноги. Я не согласен.
     - Согласись,  Димитрий.  Если верить нашему Кериму,  то  аллах не имеет
стражи у ворот своего милосердия.  К вечеру, после тунги вина, выеду. Вам ли
неизвестно, друзья мои: тот, кто спешит навстречу опасности, всегда избегает
ее.
     - Тогда,  друг, ты должен вернуться с большой прибылью... Твоя мудрость
победила меня.
     - Ты угадал,  Дато, прибыль зависит от мудрости, - и, видя, как "барсы"
удручены,  Папуна удивленно вскрикнул: - Как, вы не знаете историю пастуха и
святого пророка?!  Тогда что  же  вы,  одичалые "барсы",  знаете?..  Дорогой
Георгий,  не шагай так тяжело, пол провалишь!.. Так лучше, - добавил Папуна,
когда Саакадзе,  усмехнувшись,  опустился на тахту.  -  Так вот, друзья мои,
слушайте о мудрости.  Однажды у молодого пастуха,  который славился на много
агаджа своею честностью и умением оберегать достояние деревни, пропал бык, -
не просто бык,  а надежда всего стада. "О, горе мне! - завопил после тщетных
поисков пастух.  -  Как вернусь в  деревню?!  И захотят ли люди после такого
позора доверить мне свое богатство?!  А главное,  что будет с коровами, ведь
из-за  сумасшедшей ревности  проклятый сластолюбец не  допускал в  стадо  не
только другого быка,  но и бычков изгонял, как только они