| |
бог воздал - рука от
взмахов окрепла... Христе боже, спаси души наши!
Русудан и Хорешани понимающе переглянулись. Они угостили священника
полуденной едой.
Уже стелились сумерки, когда священник с обильными подарками для
домочадцев покинул замок.
Пряча плетку в нишу, Русудан поделилась своей догадкой с Хорешани:
вероятно, Вардан скрыл в рукоятке послание.
Но почему вдруг посветлело? Почему так не похожи одна на другую ночи?
Вчерашняя тянулась уныло, надоедливо, не переставая злорадствовать: а вот
возьму и навсегда останусь; а захочу - и не позволю взойти солнцу! Знала
Русудан - не так сильна черная ночь и часы ее богом отсчитаны, а все же
тоскливо смотрела в темные глаза ночи и думала: неужели не уйдет?
А сегодня? Мягко, словно бархат, легла на притаившуюся землю теплая
ночь! Еще не погасли светильники, еще не успела смениться первая смена на
сторожевых башнях, как Иорам - да, ему посчастливилось, - сжимая мушкет,
только успел прислониться к каменному зубцу - и тут же уловил отдаленный бег
коней.
- Э-э! - закричал Иорам. - Будите всех! "Барсы" скачут!.. Отец! Дорогой
отец! За агаджа слышу его могучее дыхание!..
По замку замелькали факелы. Вмиг опустели мягкие и жесткие ложа.
Поднялась оживленная суматоха, какая бывает лишь в радостных случаях.
Вдали весело заливался ностевский рожок. Едва всадники приблизились к
воротам, Русудан махнула платком, и дружно грянул вверх залп из девяти
мушкетов.
Кони шарахнулись, присели на задние ноги. Всадники опешили. Гиви хотел
что-то выкрикнуть, но у него язык прилип к гортани. Мгновенно одна и та же
мысль промелькнула у всех: "Кто в замке? Неужели захвачен врагами?!"
Но уже шумно открывались ворота.
- Почему коней осадили? - сбегая по каменной лестнице, кричал Иорам. -
Девять огненных муз встречают дорогих "барсов"!
Звонкие и радостные возгласы рассеяли все подозрения. И уже наперебой
сыпались приветствия, слышались поцелуи... Воспользовавшись секундной
паузой, Гиви зычно выкрикнул:
- Люди! Друзья! Дорогая Русудан!.. Э, где моя Хорешани?! Мы все целы!
Месхети блестит, как вылуженный котел! Ни одного перса!
- Прикрой щитом рот на полтора часа, пустая башка! Можно подумать, ты
один котлом занят был!
Гиви, прикрывшись щитом, шепнул Дареджан:
- Голодны, как медведи после зимы!..
И Гиви не успел еще со всеми перецеловаться, а на вертелах уже что-то
шипело, из подвала несся терпкий запах вина, в зале для еды вспыхнули
светильники, зазвенели сосуды.
Но куда бежит улыбчивая ночь? Почему не задержит ласковый покров над
счастливыми? Не успели слова сказать, уже из-за горы щурится солнце.
Скорее встревожила, чем обрадовала Русудан и Хорешани большая победа.
Что теперь будет? Как персидские сардары ответят на поражение?
- Что будет? - бесшабашно встряхнул головой Дато. - Настоящая война.
- А войско где возьмется? Ведь совсем одни остались.
- Крупное дело задумал я...
И тут Саакадзе подробно рассказал, как Сафар-паша устроил им пышную
встречу в Ахалцихе: смотр янычарских орт на берегу Поцхов-чая, потом внутри
крепости, у стен мечети, увенчанной позолоченным изображением луны, как
наградил дружинников и ополченцев серебряной монетой, азнауров - турецкими
седлами и чепраками с изображением полумесяца, а приближенных Саакадзе -
босфорскими ножами, крытыми светло-голубой эмалью. Но Папуна получил не
оружие, а алкоран с бирюзовой застежкой, ибо сильно угодил паше сравнением
небесного полумесяца, недосягаемого в своем величии, с иранским одряхлевшим
львом, который оседлал свою пыльную спину поддельным солнцем и грозно
вскинул лапу с деревянным мечом. Сафар-паша не забыл блеснуть и вечерним
пиром в честь победителей. Во дворце пашей почтительный эфенди ввел их в зал
через множество маленьких покоев, украшенных затейливой резьбой и
соединенных узкими переходами. Под вкрадчивое журчание фонтана Сафар-паша
усиленно советовал Моурав-беку прибегнуть к покровительству султана. О чем
только не пел босфорский соловей! Но о девяти мушкетах умолчал.
- И ты, Георгий, решил последовать его совету? - слегка обеспокоилась
Русудан.
- Раньше хочу еще раз попытаться убедить католикоса.
Тут Хорешани нашла своевременным сказать о казахской плетке. Несмотря
на нетерпение, до конца полуденной еды "барсы" продолжали подшучивать над
Папуна, убеждая его отослать алкоран правоверному Андукапару. Но как только
очутились в башенке Георгия, Дато остервенело набросился на плетку и, к
отчаянью Гиви, растерзал ее на части. С трудом развинтив рукоятку, Дато
извлек узенькую полоску свитка...
"...и еще такое скажу, Моурави, найди для гонца к Шадиману важный
предлог, ибо, как я ни хитрил, князь Шадиман уклончиво отвечал: "Выедешь из
Тбилиси, мой чубукчи проводит тебя и в известном ему месте передаст тебе
послание и укажет дальнейший путь..." Думаю, Моурави, не к князьям Средней
Картли посылал "змеиный" князь меня, ибо все именитые съехались в Метехи. И
еще: Хосро-мирза не стал бы попусту утруждать себя".
Затем Вардан подробно описал пребывание в доме азнауров Даутбека и
Димитрия лорийского советника и какое оживление вызвало на тбилисском
майдане появление опозорившегося Сакума. Сетовал Вардан и на торговые
невзгоды, и на благосклонность царя Симона, "желающего слишком часто видеть
нес
|
|
