| |
ного Липарита. "Но
почему князья перестали верить мне, Шадиману? Неужели устарел? Или не так
действую? Сами во всем виноваты, не хотят помочь, а втихомолку злословят:
"Не могут ханы победить Саакадзе - и нас тянут в скучную игру". Посмотрим,
князья, не развеселит ли вас Зураб Эристави! Быть может, еще затанцуете под
метехскую зурну".
Сегодня Метехи гудел, как взбудораженный улей. В окно опочивальни
врывались возгласы, топот копыт, раскаты труб, удары думбеков. Ничего не
слышала Магдана, удивленно вглядываясь в зеркало. Почему так много
драгоценностей надето на этой незнакомой девушке? Почему по бирюзовому
атласу разбегаются бисерные цветы? Почему вместо ленты жемчуг перетягивает
ее стан?
Гульшари окинула Магдану пытливым взглядом: нет, не может Симон не
плениться этой цесаркой!
- Надень, дорогая, еще одно яхонтовое запястье, оно оттенит...
- Царевна! - задыхаясь, вбежала старая прислужница. - Князь Зураб!..
Князь Эристави приехал! Весь двор полон арагвинцами! Подарки на верблюдах!..
Гульшари оттеснила побледневшую Магдану, осмотрела себя в зеркало,
подправила в волосах сверкающую звезду и царственной походкой направилась к
двери. За нею раболепно последовали прислужницы.
Покои Георгия Десятого, запертые в течение многих лет, сейчас были
открыты по приказанию Шадимана и разукрашены коврами, парчой и бархатом.
Туда торжественно вступил, придерживая правой рукой меч и сжимая левой рукой
шлем с перьями, арагвский владетель.
"Предзнаменование! - подумал Зураб, оглядывая царские покои. - Еще
никто не знает меня, князя Эристави, - я буду царем и заставлю многих
трепетать передо мною! Горцы свободолюбивы? Согну в турий рог так, что
забудут о своеволии! И еще многие забудут... Но... терпение! Терпение!..
Раньше надо заставить Шадимана и царевича Хосро служить моим замыслам.
Потом... да, конечно... необходимо объединить высокие княжеские фамилии...
Потом отдельно объединить более мелких князей... И те и другие должны
служить моим замыслам... Потом... как думал Великий Моурави, раньше мелкие
князья, ибо их больше, подорвут силу крупных, потом крупные начнут в
междоусобице уничтожать друг друга... а их владения начнет сгребать
могущественный князь Зураб Эристави. Князь? Нет, царь царей! Ибо горцы..."
Зураб порывисто обернулся: нет, ничто не подслушивает его думы; их еще
опасно открывать даже вот этому мсахури, бывшему оруженосцем доблестного
Нугзара, преданному ему, Зурабу, как собственная рука.
- Мой господин, высокий князь князей, какую прикажешь куладжу подать?
- Ту, в которой я был, когда шах Аббас объявил мне о своей милости.
- О какой милости говоришь, господин мой?
- О превращении моей первой жены Нестан раньше в пленницу, потом в
служанку гарема...
- Такую милость пусть все твои враги получат, и лучше от сатаны.
- А почему не от шаха?
- От шаха ненадежно... Вот, говорят, госпоже Нестан шах опять вернул
звание княгини Эристави.
- Мусульманка не может величаться княгиней Эристави!.. Хорошо, дай ту
куладжу, в которой я в первый раз увидел мою вторую жену, царевну
Нестан-Дареджан.
- Может, мой господин, пожелаешь ту, в которой клялся над обнаженной
саблей в вечной верности Георгию Саакадзе?
- Как смеешь, раб, напоминать мне о моей глупости?
- Как раз время напомнить, ибо сейчас должен будешь клясться в вечной
верности царю Симону.
Зураб разразился громоподобным хохотом, хлопнул по плечу старика так,
что тот, крякнув, пригнулся, что не помешало ему тут же подать Зурабу кувшин
вина. Залпом выпив и расправив ладонью усы, Зураб приказал:
- Подать ту куладжу, в которой клялся в вечной верности Георгию
Саакадзе...
В покоях Шадимана происходил тоже необычный разговор. Именно в день
рождения царя Андукапар вспомнил, сколь несправедлив к нему везир Метехи...
Вот и сегодня, не успел князь-шакал переступить порог Метехи, как для него
угодливо открылись покои злосчастного Десятого Георгия. Почему?!
"Правда, почему?!" - сам удивился Шадиман, глядя на шагающего в
раздражении Андукапара. Но даже себе не мог "змеиный" князь ответить
"почему". Может, вспомнил угловой шкаф с тайным входом... "Безусловно,
вспомнил, - внезапно успокоился Шадиман. - Всем известно - шакал никогда не
подружится с волком, хоть они и одной породы. Зураба оградить необходимо...
Достаточно взглянуть сейчас на Андукапара, на его оскаленную пасть..."
- Что так странно смотришь, князь, словно впервые видишь меня? -
обозлился Андукапар. - Разве я не прав? Две тысячи моих дружинников
растянуты вдоль тбилисских стен и охраняют все ворота, ибо только им можно
доверять... Удостой мой слух, как говорят мои новые единоверцы, скажи, что
будут делать дружинники Зураба? Для войны с Саакадзе их слишком мало, а для
пиров в духанах слишком много...
Некоторое время Магдана бессмысленно продолжала смотреть в зеркало и
вдруг встрепенулась: "Что я медлю? Разве не ненавистный Зураб приехал? Лучше
кинусь в воду!.. В воду? Разве другой дороги нет?" - И она рванулась к нише,
где в большой тайне от прислужниц хранила заветные подарки Нино, схватила
узелок и побежала к покоям Гульшари
|
|
