| |
того навсегда уложите!"
- Да исполните?! Воля грозного "льва Ирана", только над кем тогда будет
царствовать Симон Второй!
- Клянусь бородой Мохаммета, сегодня князь Шадиман прикрылся щитом
непонимания! Царствовать будет ставленник шах-ин-шаха над теми, кто
останется стоять, и еще над персиянами, которыми в своей мудрости "лев
Ирана" решил заселить Гурджистан.
- И ты, хан, рассчитываешь это легко выполнить?
- Довольно противоречить! - вдруг взвизгнул Симон. - Мы пожелали
согласиться во всем с Иса-ханом и повелеть князю Андукапару объявить решение
наше католикосу!
- Советую, царь, - нарушил молчание Хосро, - немедля напасть на жилище
католикоса, ибо через час будет поздно.
- Что ты хочешь сказать, мирза? - Андукапар воинственно выпрямился. -
Царь Симон Второй ничем не устрашится!
- Не более того, о чем думаю... Не успеет дойти до палаты католикоса
решение царя, как Георгий Саакадзе будет призван защищать святого отца. И
только глупому ягненку не понятно, что в руках Великого Моурави один
церковный дружинник больше весит, чем в руках, скажем... князя Андукапара -
двести... Да не скроется от царя истина: Саакадзе не перестает рычать,
требуя от высшего духовенства войско, и клянется успокоить сарбазов всех
тысяч. - Скользнув взором по оробевшему царю, Хосро продолжал: - А такие
красивые головы, как, скажем, моя, князей Андукапара, Шадимана, хана Иса,
будут красоваться на воротах Тбилиси. Еще хорошо, если сразу отрубят...
Потом "барс" прыгнет в Кахети и там повторит кровавую джигитовку... Потом с
помощью тушин и других горцев, которых приведет Теймураз, поскачет на
Ганджу, Ленкорань, дабы отодвинуть рубежи Гурджистана, и под радостный
колокольный звон бросит тень своего меча "от Никопсы до Дербента".
Воцарилось тягостное молчание. Лицо Симона стало таким белым, словно
его облили кислым молоком. Иса-хан наконец понял опасность, но не знал, как
выйти из неловкого положения, и постарался как можно беззаботнее крикнуть:
- Бисмиллах, Хосро-мирза, ты слишком осторожен!
- Может быть - да, может - нет... Но не советую тебе, веселый хан,
устраивать церковный байрам без повеления шах-ин-шаха, ибо мудрый "лев
Ирана" не любит слишком своевольных решений, особенно когда они вредят
Ирану.
Уже не в первый раз замечал Шадиман, что царевич Хосро умно и с большой
предусмотрительностью оберегает Грузию. "Неужели скоро царствовать
собирается? Не удивляюсь, но где?! В Картли - Симон. Значит, в Кахети? Тогда
почему в Картли щадит влиятельных князей, явных приверженцев Саакадзе?
Почему оберегает Тбилиси? Неужели Симона намеревается сбросить? Но тогда
почему сейчас смело выступает против царя, а не потворствует его желанию,
осуществление которого погубило бы Симона скорее чем в одну неделю. Не
выгоднее ли было царевичу сговориться с Саакадзе? Ведь не кто иной, как
"барс", хотел возвести Хосро на престол Луарсаба...
Молчание длилось слишком долго. Шадиман понял: для самолюбия сильного
Иса-хана необходимо найти благовидный выход:
- Поистине Хосро-мирза представил нам "мрак из мраков". Но может ли
царь оставить безнаказанно...
- Да, да, мы повелеваем оставить все, как было! - поспешно произнес до
ужаса перепуганный Симон.
- ...оставить безнаказанно старца Дионисия, - невозмутимо продолжал
Шадиман, - особенно настоятеля Трифилия... Давно шах-ин-шах подозревает
этого ехидного, как гиена, "черного князя" в преданности Георгию Саакадзе.
Недаром он в Марткобской битве, невзирая на сан, дрался, как бешеный. Сейчас
как раз подходящий случай, - ибо Хосро-мирза прав - не стоит сейчас дразнить
церковь, - выполнить повеление "льва Ирана" и если не укоротить на голову,
то бросить в башню для опасных преступников, где сострадательный святой
Евстафий пошлет мученику скорую смерть.
- О князь из князей, твоя мудрость да послужит многим примером! -
восхитился Иса-хан. - Но почему не заставить католикоса воскликнуть: пора
венчать царя в Мцхета?!
Шадиман вкрадчиво предложил царю немедля подписать указ о заточении
Дионисия и Трифилия. Симон уставился на Андукапара, бесшумно пятившегося к
дверям, и вдруг, вскочив с трона, ринулся было за князем, но, перехватив
строгий взгляд Шадимана, беспомощно опустился на трон. Никакие увещания
Иса-хана и Шадимана подписать указ не помогли. Тем более, что Хосро больше
не вмешивался в беседу, а Андукапар ухитрился исчезнуть, как дым.
- Нет, способствовать Непобедимому в захвате трона не желаю! -
кипятился Андукапар, сбегая по лестнице. - Пусть без меня действует
"змеиный" Шадиман...
Но Шадиман тоже нашел причину удалиться: должен готовиться к встрече
Зураба. И он незаметно отступил от опасного дела.
Тогда Иса-хан, не испугавшись одиночества, в слащавом послании
пригласил преподобных Дионисия и Трифилия в крепость, якобы для разговора о
нуждах тбилисских храмов.
Но явился к нему только Дионисий. А Трифилий, с молчаливого согласия
католикоса, ночью скрылся. Доскакав до Кватахеви, он стал превращать
монастырь в неприступную крепость...
Не успел архиепископ Дионисий появиться в крепости, как тотчас был
заключен в мрачную Таборскую башню как изменник царя Симона и ослушник
шах-ин-шаха. Недолго томился в заключении потрясенный старец и вскоре ум
|
|
