шо попировали,
проглотив в сыром виде Месхети.
     - Как так Месхети? - вскрикнул побледневший Хосро.
     - Да будет мне свидетелем улыбчивый див, Месхети обглодана до последней
верблюжьей лапы.
     Некоторое  время  Иса-хан  с  наслаждением  созерцал  потрясенные  лица
советников царя  Симона,  потом  вдруг спросил:  вернулись ли  отцы  церкови
всемилостивого  Христа?   Выслушав  вялый  рассказ  тбилисского  митрополита
Дионисия, хан медленно протянул:
     - Бисмиллах!  Эти  плуты в  священных одеждах донесли Саакадзе о  нашем
бездействии,  ибо  не  успели они  отъехать и  четверти агаджа,  как "барсы"
накинулись на Месхети.
     Напрасно  Шадиман  пытался  защитить старца  Дионисия,  который  немало
пролил   слез   в   Мцхетском  храме   из-за   своего   бессилия  прекратить
кровопролитие.  Иса-хан  настойчиво требовал сурового наказания лазутчиков в
черных рясах.  Хосро-мирза молчал. Тогда Шадиман осторожно заявил, что такое
решение должен утвердить царь...
     Выяснилось,  что Иса-хан иначе и  не думал,  но когда Шадиман обещал не
позже как через час доложить царю о  мнении посланника шах-ин-шаха,  Иса-хан
спокойно возразил:
     - Разве ты не главный везир?  И  осмелюсь ли я затруднять тебя подобным
делом?  Прикажи своему чубукчи пригласить сюда  князя  Андукапара,  и  пусть
вслед позовет гонца Зураба Эристави.
     Не  успел  обрадованный приглашением Андукапар войти в  покои Шадимана,
где постоянно шептались царевич и  везир,  как Иса-хан оглушил его вопросом:
какого  он  мнения о  митрополите Дионисии,  который домогался,  чтобы  царь
разрешил ему укротить разъяренного "барса"?
     - Думаю, высокочтимый хан, по дороге в логово хищников игумен монастыря
Кватахеви Трифилий повернул мысли старца в сторону, враждебную Ирану.
     - Твой аллах не пожалел для тебя догадливости.  О князь,  не сочтешь ли
ты  удобным  просить  царя  выслушать  находящихся  здесь  не  позднее,  чем
сейчас...
     Тут  чубукчи по  тайному знаку Шадимана торопливо ввел  гонца,  и  все,
кроме исчезнувшего Андукапара, принялись расспрашивать его.
     Оказывается,  предвидя благоприятный ответ  царя  Симона и  его  мудрых
советников,  князь  Зураб все  предусмотрел.  За  арагвским войском двинутся
караваны с едой и вином. Уже проверены горные тропы, уже расставлена стража,
вооруженная огненными стрелами,  изготовленными еще  в  Носте  и  розданными
арагвинцам.  Тайна  выделки  этих  стрел  известна одним  "барсам" и  верным
Саакадзе амкарам...  Вот почему,  если бы даже Саакадзе проведал о намерении
Зураба  Эристави,  никогда бы  с  малыми силами не  рискнул он  преследовать
арагвинцев.
     Внимательно выслушав, Хосро-мирза сказал, что не позже завтрашнего утра
гонец получит ответное послание для князя Зураба и тотчас отправится в путь.
     Несмотря на  тонкие ухищрения,  Шадиману не удалось отложить опасное по
своим   последствиям   совещание   у   царя.   И   торжествующий  Андукапар,
возвратившись слишком поспешно,  объявил,  что  царь Симон ждет высокомудрых
советников.
     Шадиман не  сомневался:  Андукапар опередил его  и  без  труда  склонил
Симона на сторону Иса-хана,  который, вместо того чтобы предаться радости по
случаю  скорого  приезда  Зураба,  замышляет против  церкви...  "Неужели  не
понимает,  что на  острие сидим?"  -  так размышлял Шадиман,  направляясь со
всеми в покои царя...
     Прошел час, а Симон продолжал тянуть:
     - ...Довольно мы  проявляли благосклонность к  церкови!  Наше  терпение
истощилось...  Где обещание возложить на меня корону в Мцхетском соборе? Где
признание мохамметанской мечети как храма картлийского царя?
     - О  блестящий  мудростью  царь  царей!   О  изрекающий,   как  пророк,
стрелоподобные мысли! О...
     "Нет,  не только старца собирается извести хан!" - охваченный тревогой,
думал  Шадиман.  Но  сколько  ни  вглядывался,  ничего  не  мог  прочесть на
равнодушном  лице  Хосро-мирзы.   А   Иса-хан  продолжал  расточать  похвалы
довольному своей речью царю.
     - О  аллах,  подскажи твоему верному слуге,  кто виноват,  что до этого
часа  мцхетский храм не  открыт для  царя царей Симона Второго,  ставленника
грозного "льва Ирана"?!
     - Ты,  многочтимый Иса-хан,  спрашиваешь -  кто?  - весь подался вперед
Андукапар, изогнув брови. - Первый виновник - католикос!
     - Так почему царь не сменит одряхлевшего умом и годами главу церкови?
     - Потому,  всевидящий хан,  что  католикоса может сменить только бог...
Царь церкови, как и царь царства, венчается до конца своих дней...
     - До конца?!  А царь Луарсаб?!  А царь Теймураз?! И еще множество царей
Гурджистана я назову тебе, о князь Шадиман, которых без ведома вашего аллаха
сбрасывали с трона!..
     - Учти,  поспешный Иса-хан, что сбрасывали хоть и без ведома аллаха, но
по велению шах-ин-шаха.
     - Всемилостивое "солнце Ирана" одобрит повеление царя Симона.
     - Твоими устами говорит истина,  хан из ханов! - вскрикнул Андукапар. -
Разумно избавиться от  непокорного католикоса,  а  затем и  от  всей  черной
своры,   приверженцев  Теймураза  и   Саакадзе!   Назначить  преданного  нам
шиомгвимского...
     - Не успеешь,  князь!  - насмешливо проговорил Шадиман. - Ты, вероятно,
забыл о  том,  что у католикоса многотысячное черное войско под копьем,  и о
том забыл, что вся Картли восстанет против такого кощунства.
     - О  аллах,  почему нигде не  сказано,  как поступать б  недогадливыми?
Подымется Картли?  А  разве шах-ин-шах не пожелал сказать мне и Хосро-мирзе:
"Кто подымется