и. И
вдруг как-то  сразу проснулось утро,  словно сбросило черную чадру.  Сначала
небо  сильно  побледнело,  патом  порозовело и  словно  гребешком  разметало
огненные волосы.
     Моле оглядел небо и усмехнулся:
     - Всегда помни,  Хосиа: настоящее золото у князей блестит, а для бедных
солнце старается...  Я тоже раз ошибся.  В лесу чувяки промокли,  положил на
камень сушить;  только прильнул к ручью - вижу, золото из чувяка блестит. Не
знаю,  сам подпрыгнул или черт подбросил, только воробей чирикнуть не успел,
а  я  уже схватил чувяк...  И сразу в глазах потемнело:  как раз сбоку чувяк
порвался...  а солнце любит во все дыры лезть.  Очень огорчился, почти новые
чувяки, всего две пасхи носил...
     - Э-хе...  Не всегда золото счастье приносит!  Вот Лихи -  триста пасох
монеты удили, а приплыл враг - в один день весь улов забрал.
     - Сами виноваты,  забыли,  что  грузин раньше всего должен уметь шашкой
рубить, или стрелы пускать, или копьем колоть.
     - Палкой тоже можно врага успокоить, если сам в лесу срежешь.
     - Правду,  Пациа,  говоришь. При мне Арсен как сумасшедший прискакал из
Лихи, только наш Моурави сразу его прогнал: "Убирайся с моих глаз!".
     - Прав наш Моурави.  Если бы иначе поступил,  сказали б: "Давайте опять
для себя богатеть.  Моурави раз заступился,  другой раз тоже не откажет... А
теперь сразу воинами стали...  только Моурави их в  семью ополченцев пока не
взял,  азнауру Матарсу поручил храбрыми сделать.  Сейчас,  говорит, стерегут
Кахетинскую дорогу;  если перса поймают, одной смерти считают мало, - десять
раз убивают, даже если мертвый...
     - Э-эх, люди! Жаль, у нашего Моурави мало дружинников, не так бы врагов
учил...
     - Откуда много будет,  если проклятые князья своих дружинников в  замки
загнали?
     - Напрасно надеются: все равно многие бегут...
     - Раньше такое было, а теперь наказывают князья семьи убежавших.
     - Правда,  у  Цицишвили,  чтоб язык его волосами оброс,  отцы убежавших
землю под ярмом пашут, а если жених убежал - невесту на позор отдает.
     - Плохо кончат князья!  Запомните,  люди,  даже лев в  лесу прячется от
смелого охотника...
     - Лев - да, а монахи даже бога не боятся, потому и угрожают вечным адом
ослушникам церкови. "Разве не святая обитель запретила уходить в ополчение к
Георгию Саакадзе?!" - так пугают...
     - Напрасно пугают. Я тоже убежал... хотя сам монастырский...
     - Ты и еще двадцать... Разве Моурави столько нужно?
     - Хотя не  столько,  но  мы,  тридцать дружинников,  все же  от  князей
сбежали.  Отец сказал:  "Иди,  Багур, пусть я сто лет под ярмом ходить буду,
лишь бы ты врага из Картли гнал..."
     - Моя мать тоже такое сказала: "Беги, сынок, пусть потом не будет стыда
перед твоими детьми.  И  если  только твою  невесту тронут,  сама горло тому
перегрызу!.."  Все знают характер Мзехатун,  боятся близко к  скале подойти,
где держит мою невесту...
     - Не все такие счастливые!  Вот мой отец сердился:  "Почему лезешь не в
свое  дело?  Или  не  знаешь -  дрались лошадь и  мул,  а  между ними околел
ишак..." Все же я ночью убежал.
     - И очень хорошо,  мальчик,  поступил. Вот лиховцы тоже так думали, как
твой отец, и все оказались ишаками.

     Громкий смех покатился по берегу...
     Где-то  призывно заржал  молодой Джамбаз.  И,  словно  слушая  команду,
отозвались задорным ржанием кони "барсов".
     - Чувствуют веселый день,  -  засмеялся Папуна.  -  Даже конь старается
возвыситься над другими.  Неужели знает,  под чьим седлом скачет?..  И когда
люди успокоятся?  Эх, почему бог так мало уделил людям ума? Вместо любования
сине-желтыми лучами солнца восхищаются взмахами окровавленных шашек.
     - Этим, батоно, тоже не любуются, некогда.
     - А ты,  чанчур,  чем любуешься? Пустыми чашами? Ставь сюда чанахи. Без
еды все равно не пущу, - какая война без корма!
     Не успел Эрасти ответить,  как в палатку влетел Арчил-"верный глаз". Он
весь дрожал от возбуждения.  Войлочная шапчонка слетела на затылок, капельки
пота блестели на покрасневшем лбу.
     - Где Моурави?
     - Тебя что,  заяц за ногу схватил? Садись, выпей вина, успеешь сообщить
Моурави собачьи новости...
     - Почему собачьи, батоно Папуна? Посольство от католикоса приближается.
С ним совсем малая охрана - пять дружинников... Настоятель Трифилий тоже...
     - А  я  о чем?  Думаешь,  Моурави войско решили предложить?..  Ступай в
шатер Квливидзе, там приготовляют для красноголовых закуску... Постой, сразу
не  оглуши,   иначе  Гиви  такое  скажет,   что  Димитрий  полтора  часа  не
успокоится...
     Но  Арчил уже  летел к  войлочному шатру.  Ему было не  по  себе,  ибо,
охраняя вход  в  ущелье,  он  хотя и  кружный,  но  все  же  указал "черному
каравану" путь к  стоянке Моурави...  А  как  должен был поступить?  Ведь от
церкови едут... А может, Моурави не желает?..
     И будто ударили в набат.  Из всех шатров повыскочили азнауры, прибежали
из лесу и с берега речки ополченцы, тесным кольцом дружинники окружили шатер
Саакадзе.  Все  жда