| |
ерся
бархат и мех потускнел. Хотя для чужого взгляда еще незаметно, но хозяин
знает - скоро бросить придется... А дальше?.. Может, персы уйдут и снова
оживет Картли? А Саакадзе - тоже снова оживет? Вот если бы сговориться с
ним, вместе бы возродили блеск царства, воссоздали мощное войско... Самый
близкий моим мыслям, и самый далекий... Нет, не сговориться нам ни на чем.
Рваная чоха - недруг бархатной куладже. А что, если колесо, ускорив
кружение, скатится в пропасть! Иса-хан собирается напасть на Среднюю Картли,
но когда?.."
Не успел Хосро-мирза как следует открыть глаза, Гассан в радостном
волнении поторопился рассказать виденный им сон: будто царевич перелез через
ограду в чужой виноградник, но какую бы кисть ни сорвал, все оказывались
кислыми; устав искать созревшие, мирза перелез обратно в свой виноградник и
стал как вкопанный, полный изумления, ибо грозди винограда оказались
золотыми...
Видя задумчивость мирзы, Гассан придвинул к ложу низкий столик,
поставил чашечку крепкого кофе; подумав, придвинул дорогую вазу - на случай,
если мирзе захочется швырнуть в Гассана чем-либо потяжелее, чем чашечка...
Но мирза молчал. Тогда Гассан принялся клясться, что милость шах-ин-шаха
ждет Хосро-мирзу в Исфахане...
"А может, старый обманщик соскучился здесь и нарочно такой сон увидел?
- Хосро пристально посмотрел на опечаленного целостью вазы старого гебра. -
Нет, мой Гассан ни разу не видел сна, ничего для меня не предвещающего". И
Хосро снисходительно пообещал: если в Исфахане его встретят с золотым
виноградом, то он, Гассан, получит затканный бирюзой халат, который каждый
день, вот уже два полнолуния, не устает примерять... Довольный
замешательством слуги, мирза погрузился в раздумье:
"Гассан прав, надо уходить, но разве Саакадзе побежден? А посмеет ли
кто, имеющий на плечах только одну голову, предстать перед шахом, не
выполнив его повеления? А вдруг иверская божья матерь... О шайтан, не путай
меня! Я хотел сказать: святой Аали начертал в книге судеб - быть Саакадзе
Непобедимым... Видит... О Мохаммет, что сегодня со мною? Конечно, видит
аллах, а не бог, что способ бешеной войны приносит Саакадзе большие победы,
а персидскому войску большой урон... Минбаши нередко приходится самим
уничтожать взбесившихся, коней и... даже сарбазов... Во имя Иоанна
Крестителя... Хуссейна, хотел я сказать... Думаю, все равно, раз святые сами
на язык просятся. Но не птица же Саакадзе - не может перелетать из Самцхе к
дорогам Кахети и одновременно вести войну по всей Грузии. Значит,
единомышленников у Непобедимого больше, чем предполагает Шадиман... Иса-хан
не сегодня-завтра ринется в Среднюю Картли. Не опасно ли и мне медлить? Но
действовать придется подобно смерчу: налететь, уничтожить и исчезнуть!.. Но
да подскажет разгром Лоре осторожность... Хуже будет, если от кислого
винограда Картли у меня разболятся зубы..."
Хосро с этого и начал беседу с Шадиманом и Иса-ханом: или решающая
война, или уход в Иран... Уход? Нет, это не улыбалось сейчас Шадиману:
раньше завоевать у Саакадзе Картли, а потом да будет им гвоздем дорога! Нет
войска? Из Кахети нельзя вывести? А на что подземный ход? До Марабды через
балки проведут опытные марабдинцы, а из замка до Тбилиси путь уже испытан
Хосро-мирзой. В Кахети войска больше, чем нужно, ведь неизвестно, выберется
ли Теймураз из Имерети. А у Саакадзе хвостов не хватит пылить по чужому
царству. Из Тбилиси он, Шадиман, отправит через подземный ход верных гонцов
к Исмаил-хану и опытных проводников. Пусть Исмаил-хан оставит для охраны не
более трех минбаши с тремя тысячами, а сам поспешит с остальным войском
сюда...
- Сюда или в Самцхе-Саатабаго, где после победы в Метехи Саакадзе
полновластный хозяин? А разве по договоренности шах-ин-шаха с султаном
Самцхе не находится под защитой Турции?.. Хороша защита! Такую дань
Сафар-паша платит своему защитнику, что не только подданные, паша сам скоро
без шаровар начнет джигитовать.
- Удостой согласием, остроумный мирза, и мы пренебрежем договором с
султаном и вторгнемся в Самцхе. Грозный шах-ин-шах одобрит все, что даст ему
живого или обезглавленного Саакадзе...
- Бисмиллах, не ты ли самый отважный из отважных? И кто посмеет думать
иначе о сверкающем, подобно изумруду, Иса-хане? Но не шепнул ли тебе твой
ангел-хранитель, что льву равный шах Аббас может одобрить вторжение в Самцхе
и, чтобы успокоить султана, отдать за одного обезглавленного Саакадзе двух
обезглавленных своевольников? Другое дело, если бы аллах догадался создать
меня и тебя, хан Иса, с двумя головами, тогда, клянусь Меккой, не позднее
чем в пятницу ахалцихцы увидели бы нас в мечети возносящими аллаху молитву
за ниспосланную Ирану победу...
Сначала Иса-хан сумрачно мол
|
|
