озмутился: войны никакой нет,
он  выехал  на  прогулку и  случайно очутился на  грузинской земле,  и  если
Саакадзе,  которого он  сразу узнал,  не прикажет дерзким азнаурам проводить
его,  турецкого пашу,  до границы, то, веротно, царь Луарсаб не поблагодарит
Моурави за своеволие.
     Саакадзе глубоко сожалел о недоразумении, вызванном, вероятно, странной
одеждой веселого паши.
     Но  Моурави  обязан  охранять  границу,  иначе  переодевание  войдет  в
привычное удовольствие. Конечно, пашу проводят до границы...
     Короткое совещание с "барсами" и быстрое решение: привязать захваченных
к седлам, заткнуть рты, ночью ехать, днем прятаться в ущельях и лесах...
     Саакадзе вскочил на  коня  и  прежним путем вместе с  Эрасти вернулся в
замок.
     Наутро  Георгий  озабоченно осматривал постройку  новой  маслобойни,  а
Папуна поспешил в Тбилиси закупать гвозди и, кстати, угостить метехских слуг
вином по случаю его полного выздоровления.
     Шадиман недоумевал.  По  его расчетам Азис-паша должен уже вернуться из
Стамбула с  точными  условиями картлийско-турецкого союза.  Отар  и  Сандро,
поставленные во  главе тайной цепи,  тянувшейся до  границы,  через три часа
после пленения паши донесли Шадиману о полном спокойствии леса и пограничной
реки.
     Вместо  Азис-паши  в  октябре  пришло  известив о  спешном  возвращении
Луарсаба в Тбилиси.
     Шадиман почуствовал недоброе. Только неделя прошла со времени последней
поездки правителя в Твалади,  Луарсаб нехотя говорил о возможном возвращении
в Тбилиси к рождеству.  Кто-то повлиял на влюбленного царя.  Нестан?  Но она
уже два месяца безвыездно живет в  Твалади.  Безвыездно?  А поездки в Носте?
Нет.  Нестан не покорилась.  Медную змею связывает с  Саакадзе не дружба,  а
жажда  власти.  Она  мечтает  о  первенстве,  о  влиянии  на  дела  царства,
предоставив "голубке" ложе  царя.  Эти  рассуждения привели  Шадимана к  еще
более   сложным  мыслям.   Неужели  Саакадзе  догадывается  о   стамбульских
переговорах? Если так, надо поспешить. Подарки и обещания прочного союза без
труда  склонят  одурманенного  Луарсаба  к  разрыву  дорогостоящей дружбы  с
Ираном.  Занятый сложным делом -  высчитыванием,  сколько солнц спряталось в
глазах прекрасной Тэкле,  царь  не  затруднит себя  разбором тонкого доклада
Шадимана и, как бабочка на огонь, попадет в западню трех князей.
     Тбилиси устроил царской чете радостную встречу. При перезвоне церквей и
ликовании майдана переступила Тэкле  порог  Метехского замка,  так  трагично
покинутого ею впоследствии...
     - Как?! - изумился Луарсаб. - Через всю Картли в Твалади скачет шахский
посол,  а мудрый правитель в полном неведении? Значит, поспешное возвращение
царя ввиду скорого приезда Эмир-Гюне-хана и  Ага-хана тоже тайна для первого
вельможи Картли?!
     Шадиман словно прирос к  скамье:  шах  Аббас осведомлен о  стамбульском
деле.  Поэтому тайком от правителя Картли послал посла в Твалади...  Чья это
услуга?  Он  это  узнает,  хотя бы  пришлось перерезать полцарства.  А  пока
доставим некоторые удовольствия царице...
     Если князья,  довольные всевозможными льготами и милостями, полученными
через Шадимана,  забыли на время оскорбление,  нанесенное царем женитьбой на
плебейке,  то теперь,  видя ликование Тбилиси,  восхищенного красотой Тэкле,
слыша хвалебные песни,  распеваемые по улицам о  прекрасной и доброй царице,
посланной самим  богом  на  радость  царю  и  Картли,  князья  не  замедлили
вспомнить старые обиды.
     Едва заметное презрение Мариам,  легкий смех Шадимана, и двор надменно,
преувеличенно вежливо отнесся к плебейке...  Но такие тонкости разбивалась о
полное  равнодушие  Тэкле,   выросшей  вне   всяких  интриг.   Она  даже  не
догадывалась о скрытой под маской вежливости ненависти и,  занятая любовью к
царю,  видела и  слышала только Луарсаба,  не  вмешиваясь в  суетливую жизнь
придворных.  Тэкле целые дни проводила в своих покоях за чанги, если не было
Луарсаба, и в его объятиях, когда он был с нею.
     Такое   уединение   приписывали  непомерной  гордости.   И   ненависть,
разжигаемая Гульшари и Мариам, росла.
     Столкновение произошло неожиданно.  Тэкле,  увидя  Зугзу в  жалкой роли
рабыни Мариам,  сжалилась над ханской дочерью и  попросила Луарсаба даровать
свободу казашке и разрешить ей вернуться в аул.
     Мариам  разразилась бурным  негодованием:  она  еще