о между участниками.  Большие средства уйдут на  возведение укреплений,
ибо что стоит отнятое, если нельзя его удержать?
     Расчет  Георгия оказался правильным.  Такие  доводы обезоружили князей.
Шадиман получил богатые подарки и  табун  коней  и  ввиду  явного обогащения
царской казны невольно молчал.  Но князья не стерпели урезывания своих прав,
и вновь закипела злоба против дерзкого Моурави.

     Царь круто изменился. Остыл к легким победам, усиленно занимался делами
Картли,  неприятно поражая князей твердой волей  и  ясным умом.  Он  заметно
охладел  к  Гульшари и  не  скрывал расположения к  Нестан,  не  преминувшей
открыто праздновать поражение своей соперницы.
     Напрасно Гульшари пирами,  играми, состязаниями, утонченным кокетством,
драгоценностями и  нарядами  стремилась вновь  завоевать  утерянное влияние.
Образ Тэкле всецело завладел сердцем Луарсаба.
     В самый разгар придворных интриг явилась с тайным поручением Хорешани.
     Русудан беспокоила щекотливость положения. Не поехать в Метехи вместе с
Тэкле после посещения царя было невозможно. Поехать без приглашения царицы -
самолюбие не позволяло. На долгом совещании с Хорешани был выработан план.
     За  открытый смелый  и  веселый характер княгиня Хорешани,  несмотря на
неприязнь Шадимана, пользовалась большими правами в Метехи.
     Вот и сейчас,  дав подзатыльник широко улыбающемуся телохранителю,  она
беспрепятственно переступила запретную зону.
     "Берегу Тэкле... по твоему желанию глаз не отвожу. Много подозрительных
странниц,  схимниц  ходят,  в  замок  не  пускаю...  Боюсь,  яд  за  пазухой
держат..."
     Царь задумался над посланием Русудан:  если в  Носте Тэкле беречь надо,
как можно рисковать приглашением ее в  Метехи,  пока Гульшари здесь?  Нестан
права:  если бы  не мамка,  ее давно бы умертвили в  Метехи.  Двух преданных
Нестан девушек отравила Гульшари... Луарсаб вздрогнул.
     Бурное  желание  видеть  Тэкле   боролось  со   страхом.   Хорешани  не
придерживалась политики  и  откровенно  договорила  недосказанное Русудан  в
письме.
     - Если  хочешь,   дорогой  Луарсаб,   непременно  видеть  здесь  Тэкле,
необходимо приглашение. Против царицы нехорошо в таком деле идти.
     Только  теперь  с  полной ясностью понял  Луарсаб невозможность приезда
любимой. А просить мать пригласить Тэкле - значит раньше времени поставить в
известность о  своем  решении.  И  потом,  захочет  ли  царица?  Гульшари не
допустит...  А  может,  напротив,  уговорит?..  Нет,  нет,  Тэкле необходима
безопасность.  И  Русудан не  должна покидать Носте.  Надо вежливо попросить
отложить приезд.  С  откровенностью,  с которой можно было говорить только с
Хорешани,   Луарсаб  высказал  ей  свое  опасение,   а  после  всестороннего
обсуждения желание Русудан исполнилось...
     Изысканный ответ Луарсаба мог  польстить даже  самолюбию царицы Савской
и,  пошумев  несколько дней  в  Метехи,  Хорешани,  завершая дипломатическую
миссию,  понеслась обратно в  Носте.  Но  препятствие распалило Луарсаба,  и
Нестан уехала гостить в Носте...
     Неожиданно царь изъявил желание посетить Твалади.
     Через несколько дней Нестан и Тэкле, закутанная вуалью, в сопровождении
верного Иесэ выехали на  прогулку.  Только в  темном ущелье,  за разрушенной
часовней,  узнала Тэкле о предстоящем свидании.  Иесэ стоял на страже, держа
на поводу коней.
     Бешеный стук копыт. Иесэ едва успел схватить за узду царского скакуна.
     Перепрыгивая бесконечные камни,  Луарсаб упал к  ногам еле живой Тэкле.
Говорить не могли.  С изумленным восхищением смотрели друг на друга.  Сердца
стучали  совсем  близко,   уплыли  мысли,  и  в  бесконечности  растворилось
настоящее... Тихо качнулись теплые сумерки. Ранняя звезда скользнула золотой
слезой.  Не  понимая,  смотрели  они  потемневшими глазами  на  бесцеремонно
расталкивающую их Нестан.
     - Во  имя бога,  царь!  Не  подвергай нас опасности,  разве не  слышишь
тревожного рога? Два часа здесь находишься.
     - Престол  Картли  готов  отдать  за  право  остаться здесь  навсегда с
возлюбленной.
     И,   не  обращая  внимания  на  Нестан,   царь,  склонившись  к  Тэкле,
восторженно произнес: - О...

                Если б чарою стал чеканною,
                Красноцветным вином сверкающей,
                На здоровье ее ты бы выпила
                Под черешнею расцветающей.

                Иль наперстком бы стал из золота,
                Пальчик твой обнимал под песни я.
                Или стал бы я ежевикою,
                Твои ножки колол чудесные.

                Иль косы твоей стал бы волосом,
                Вполз в иголку твою с зарницами,
                Или пеплом бы стал серебряным
                И над дивными стыл ресницами.

                Или стал бы я алой розою.
                Твои щечки обсыпал нежные,
                Иль рубашкою стал бы шелковой,
                Обнял грудь твою белоснежную.

                Иль твоим бы я стал желанием,