Кахетинцы же вспомнили старинный свой обычай, некоторые хотели правителем 
Горджаспа, другие не хотели его. Даже стреляли в него из ружья, но не убили. 
Наконец пришли к главнокомандующему и просили себе правителем ганджинского хана.
 Это доложили шаху, и Кахети отдали хану Ганджи. Дело Эрекле заглохло, а сами 
кахетинцы попали в бедственное положение, каждый день они ожидали своей гибели. 
Они испортили дело своему наследному царевичу, и тот остался при шахе.






94




Через пять лет, после возвращения царевича Эрекле из

России, к нему в Ширван приехала мать

В короникон 359 Эрекле приехал из России. Через пять лет после этого, в одно и 
то же время, его мать, царица, морем прибыла в Ширван, а его зять, царь Кахети 
Арчил и царица Кетеван уехали через страну черкесов в Россию, так что бывшие в 
разлуке в продолжении 30 лет и жаждавшие друг друга видеть, они не смогли 
встретиться.

Встречать мать Эрекле в Ширване назначили мехмандар-баши Юсуф-бега и [сына] 
Кахабера, Горджаспа. Ее с большими почестями привезли в Исфахан в короникон 365,
 и через 4 года после этого царица Мария скончалась, и в доме царя Шахнаваза 
началась смута.

На царя Георгия шах гневался по делу Арчила. Но, несмотря на это, он не 
поступился своим братом. Подданные изменили ему, и друзья превратились во 
врагов.

Как раз в это время шаху рассказали: «У Гургин-хана была больна жена и 
клейменная колдунья, которую грузины называют прорицательницей, сказала ему, 
что его жена болела из-за царицы Марии. Послали человека и, заступом отрубив в 
могиле голову у тела царицы, положили ее рядом с нею. Но жена у него все-таки 
умерла». Шах на это изволил сказать: Я его считал мусульманином, а он, 
оказывается, по-прежнему неверный. Если б мертвец мог что-нибудь сделать, он бы 
помог самому себе. Покойница была предана мне и моему отцу и была почтенной 
женщиной, умиротворявшей страну. Отчего он (царь Георгий) настолько злой 
человек, что так плохо поступил со своею матерью!». Он проклял совершившего 
такой поступок, сделался на него зол и не смягчался.

Ясон Эристави через ганджинского хана и другие иным путем также донесли на царя 
Георгия. Ясон Эристави писал: «Пусть мне шах даст должность эристава, и я 
помогу погубить царя Гургина». Благодаря ганджинскому хану, эриставство дали 
Ясону, не спросив у царя.

К шаху прибыл гонец от имеретинского царя Александра, который писал: «Наши 
предки служили семье государя и подносили дары. И мы просим, чтобы вы разрешили 
служить вам верными подданными и пожаловать нам грамоту, дабы царь Картли 
пропустил нас. И как до этого цари посылали вместе с дарами шаху своего 
человека, и тот сопровождал эти дары и привозил их к государеву двору, так 
пусть, подобно им, и царь картлийский окажет нам содействие». Шаху было приятно 
это, а кроме того, он даже жалел имеретинского царя. Одну грамоту написали царю 
Георгию: «Когда сюда поедут с дарами имеретинского царя, вы сделайте так, как 
делали другие цари Картли, и привезите их к нашему двору. Дайте им в 
сопровождение стольника и мехмандара, чтобы везде для них были готовы угощение, 
лошади и верблюды.

Человек, присланный от имеретинского царя, повез эту грамоту через Ахалцихе, 
чтобы оттуда прислать его царю. Узнав об этом, царь Георгий был раздосадован и 
написал ахалцихскому паше: «Имеретинский царь отложился от хондкара и перешел 
на сторону шаха. Если ты мне не веришь, такой-то человек везет через ваши 
владения грамоты, посмотрите их у него». Получив это письмо, паша велел 
задержать посланца имеретинского царя и, не расследовав дела, приказал его 
повесить.

Об этом также написали шаху. Тот был еще больше огорчен и раздосадован. К этому 
сообщению еще добавили следующее известие: «Царь Георгий велел обезглавить 
несколько преданных вам человек и заставил стрелять в сомхитского мелика. Хаджи 
Али-хан хотел достать для вас хороших пленников и послал много тканей, парчи и 
денег, чтобы купить в Имерети хороших пленников, девушек и юношей. Царь Георгий 
же послал своих людей, которые напали в пути на них и всех перебили, а товары, 
какие были у них, привезли Гургин-хану». Эти недобрые вести одну за другой