присоединил эту гору ко всей остальной римской державе. 
8.Чтобы варвары, явившись вновь сюда, не могли причинить вреда римлянам, он 
предусмотрительно те города, которые он нашел безлюдными и совершенно не 
укрепленными, окружил стенами; я имею в виду Пентебагаю, Флоренциану, Баду, 
Мелеон и Тамугаду, и кроме того выстроил две крепости – Дабусин и Гапана, 
поместив там вполне достаточные гарнизоны воинов, не оставив живущим там 
варварам никакой надежды на возможность устроить какой-либо злой умысел против 
Авразиона.

9.Область, бывшую над Авразионом и не бывшую совершенно под властью вандалов, 
он отнял у маврузиев. Он там выстроил и укрепил стенами два города, Фрику и 
Ситифис. 
10.Равно и в городах, находящихся во всей остальной Нумидии, он воздвиг 
непреодолимые укрепления; их названия были следующие: Ларибузудурн, Паратурон, 
Килана, Сиккавенерия, Тигисис, Ламфуаомба, Каламаа, Медара, Медела; 
11.а кроме того еще две крепости, Скилу и Фозола. Вот что было сделано 
императором в этих местах.

12.Есть на острове Сардо, который называемся теперь Сардинией, город; римляне 
называют его «Траяновым лагерем». 
13.Его император Юстиниан сделал обладающим стенами, которых прежде у него не 
было, и который для маврузиев, живших на островах, – они называются 
«барбарикинами», – был легко доступен всякий раз, как им захочется его 
пограбить. 
14.В Гадейрах (Гадесе), у второго из Геракловых столбов, направо, на 
африканском берегу, была некогда крепость но имени Септа, которую в прежние 
времена выстроили римляне, но так как вандалы не прилагали забот о ее 
поддержании, то время привело ее в упадок. 
15.Но наш император Юстиниан сделал ее неприступной своими укреплениями и 
сильной своим гарнизоном. 
16.Здесь он соорудил также замечательный храм богородице и, присвоив самому 
началу имперских земель ее имя, сделал тем самым для всего человеческого рода 
это укрепление непреодолимым.

17.Таково было строительство императора Юстиниана. Тут ни для кого не может 
быть никакого сомнения, напротив, для всех людей ясно, что от стран востока 
вплоть до самого заката солнца – таковы границы римской державы – император 
Юстиниан укрепил государство, не только соорудив крепости, но и поместив в них 
военные гарнизоны. 
18.Все то, что мог я узнать о строительстве Юстиниана, или будучи сам очевидцем,
 или сам слыхав от тех, кто были очевидцами этих построек, все это по силе 
возможности я здесь и изложил. 
19.Я хорошо знаю, что многое я пропустил в своем рассказе, или незамеченное 
вследствие огромного количества его построек, или просто оставшееся <мне> 
неизвестным. 
20.Так что, если у кого явится охота расследовать все это точно и изложить в 
своем рассказе, то он получит сознание, что он сделал нужное дело, и удостоится 
за это чести и славы.



Прокопий Кесарийский: Штрихи к творческому портрету

Среди историков, творивших в VI-VII веках на территории формальной наследницы 
Великого Рима, Византийской империи, имя Прокопия Кесарийского (490/507-562) 
всегда выделяется особо. И не только потому, что всю жизнь он был близок к 
первым лицам империи – знаменитому полководцу Велизарию, секретарем на службе у 
которого он состоял, самому императору Юстиниану, что позволяло собирать самые 
точные и интересные сведения о жизни двора, внутренних интригах, о 
внешнеполитических планах Юстиниана и войнах, ведшихся с западными «варварами» 
и народами Востока, не только потому, что Прокопий сумел весьма талантливо 
изобразить в «Тайной истории» все недостатки и пороки византийского двора и 
первых лиц государства, и т.и., но, в первую очередь, потому, что этот уроженец 
Кесарии действительно был настоящим историком, аналитически относившимся к 
событиям современной ему действительности и создавшим настоящие исторические 
сочинения
. Не случайно поэтому Прокопий почти сразу же стал «Великим историком», а 
потомки поставили его имя в один ряд с классиками античной истории – Геродотом, 
Фукидидом, Полибием. Именно так распределил четверку «сильнейших» грекоязычных 
историков известный своими зачастую парадоксальными суждениями британский 
историк А. Тойнби. То, что Прокопий действительно не рядовая фигура в 
исторической науке, не заурядный, пусть и добросовестный, историописатель или 
хронист, каких было достаточно в эпоху средневековья как на Западе, так и на 
Востоке, очевидно. Стремясь создать монументальное историческое полотно своего 
времени, он не пошел по легкому пути, не ограничился механическим сбором и 
систематизацией (например, по географическому или этническому признаку) 
определенных фактов и сведений, получаемых из третьих рук. Прокопий сам 
собирает материалы, используя личные знакомства, материалы придворных архивов и 
канцелярий, стараясь как можно ближе познакомиться с теми людьми и событиями, 
которые, попав на страницы его замечательных трудов, остались именно в таком,