количество их с женами и детьми выселяется и переходит в пределы франков. Эти 
последние поселяют их в тех частях своей земли, которые 
[80]считаются более малолюдными, и поэтому франки заявляют, что остров Бриттия 
принадлежит им. И действительно, немного раньше король франков, отправив к 
императору Юстиниану в качестве послов в Византию своих близких и доверенных, 
послал вместе с ними нескольких человек из ангилов, с гордостью заявляя, что и 
этот остров находится под его властью. Но достаточно говорить об этом острове, 
называемом Бриттией.

Немного раньше некий муж, по имени Гермегискл, правил варнами. Стараясь 
всячески укрепить свою царскую власть, он взял себе в законные жены сестру 
франкского короля Теодеберта, так как недавно у него умерла его прежняя жена, 
бывшая матерью одного только сына, которого она и оставила отцу. Имя ему было 
Радигис. Отец сосватал за него девушку из рода бриттиев, брат которой был тогда 
царем племени ангилов; в приданное дал за нее большую сумму денег. Этот 
Гермегискл, проезжая верхом по какой-то местности с знатнейшим из варнов, 
увидал на дереве птицу, громко каркавшую. Понял ли он, что говорила птица, или 
он почувствовал это как-либо иначе, как бы там ни было, он, сделав вид, что 
чудесным образом понял предсказание птицы, сказал присутствующим, что через 
сорок дней он умрет и что это ему предсказала птица. «И вот я, – сказал он, – 
заботясь уже вперед, чтобы мы могли жить совершенно спокойно в полной 
безопасности, заключил родство с франками, взяв оттуда теперешнюю мою жену, а 
сыну своему нашел невесту в стране бриттиев. Теперь же, так как я предполагаю, 
что очень скоро умру, не имея от этой жены потомства ни мужского, ни женского 
пола, да и сын мой еще не достиг брачного возраста и еще не женат, слушайте, я 
сообщу вам мое мнение и если оно покажется вам небесполезным, как только 
наступит конец моей жизни, держитесь его и исполните в добрый час. Так вот я 
думаю, что варнам будет более полезным близкий союз и родство с франками, чем с 
островитянами. Вступить в столкновение с вами бриттии могут 
[81]только с большим промедлением и трудом, а варнов от франков отделяют только 
воды реки Рейна. Поэтому, являясь для вас самыми близкими соседями и обладая 
очень большой силой, они очень легко могут приносить вам и пользу и вред, когда 
только захотят. И конечно, они будут вредить, если им в этом не помешает 
родство с вами. Так уж ведется в жизни человеческой, что могущество, 
превосходящее силу соседей, становится тяжким и наиболее склонным к насилию, 
так как могущественному соседу легко найти причины для войны с живущими рядом с 
ним, даже ни в чем не виновными. При таком положении дел пусть 
невеста-островитянка моего сына, вызванная для этого сюда, уедет от вас, взяв с 
собой все деньги, которые она получила от нас, унося их с собою в качестве 
платы за обиду, как этого требует общий для всех людей закон. А мой сын Радигис 
пусть в дальнейшем станет мужем своей мачехи, как это разрешает закон наших 
отцов».

Так он сказал; на сороковой день после этого предсказания он захворал и в 
назначенный судьбою срок окончил дни своей жизни. Сын Гермегискла получил у 
варнов царскую власть и согласно с мнением знатнейших лиц из числа этих 
варваров он выполнил совет покойного и, отказавшись от брака с невестой, 
женился на мачехе. Когда об этом узнала невеста Радигиса, то, не вынеся такого 
оскорбления, она возгорелась желанием отомстить ему. Насколько местные варвары 
ценят нравственность, можно заключить из того, что если у них только зашел 
разговор о браке, хотя бы самый акт и не совершился, то они считают, что 
женщина уже потеряла свою честь. Прежде всего, отправив к нему с посольством 
некоторых из своих близких, она старалась узнать, чего ради он так оскорбил ее, 
хотя она не совершила прелюбодеяния и не сделала ничего плохого по отношению к 
нему. Так как этим путем она не могла ничего добиться, то душа ее обрела 
мужскую силу и смелость, и она приступила к военным действиям. Тотчас собрав 
четыреста кораблей и посадив на них бойцов не меньше ста тысяч, она сама стала 
во главе этого 
[82]войска против варнов. С ней шел и один из ее братьев, с тем чтобы 
устраивать ее дела, не тот, который был королем, но тот, который жил на 
положении частного человека. Эти островитяне являются самыми сильными из всех 
нам известных варваров и на бой идут пешими. Они не только никогда не 
занимались верховой ездой, но и не имели даже понятия, что такое за животное 
лошадь, так как на этом острове никогда не видали даже изображения лошади. 
По-видимому, такого животного никогда не бывало на острове Бриттии. Если же 
кому-либо из них приходится бывать или с посольствами, или по другой какой-либо 
причине у римлян или у франков, или у других народов, имеющих коней, и им там 
по необходимости приходилось ездить на лошадях, то они не могли даже сесть на 
них, и другие люди, подняв, сажают их на лошадей, а когда они хотят сойти с 
лошади, вновь подняв их, ставят на землю. Равно и варны не являются всадниками, 
и они все тоже пехотинцы. Таковы эти варвары. На кораблях во время этого похода 
у них не было специальных гребцов, но все они были сами гребцами. У этих 
островитян не было и парусов, они всегда плавали на веслах.

Когда они переплыли на материк, то девушка, которая стояла во главе их, устроив 
крепкий лагерь у самого устья реки Рейна, осталась там с небольшим отрядом, а 
своему брату со всем остальным войском велела идти на врагов. И варны стали 
тогда лагерем недалеко от берега океана и устья Рейна. Когда ангилы прибыли 
сюда со всей поспешностью, то и те и другие вступили друг с другом в рукопашный 
бой, и варны были жестоко разбиты. Из них многое были убиты в этом сражении,