карфагеняне искони блюдут правило защищать всех угнетенных. В Карфаген же 
Ганнибал отправил посольство за указанием, что делать, так как заканфяне, 
опираясь на союз свой с римлянами, обижают некоторые подчиненные карфагенянам 
народы. Вообще Ганнибал преисполнен был в то время безумного, порывистого гнева.
 Поэтому о действительных причинах он молчал и подыскивал нелепые предлоги, как 
обыкновенно поступают люди, одержимые страстью и пренебрегающие требованиями 
пристойности. Было бы несравненно лучше заявить, что римляне обязаны возвратить 
карфагенянам Сардинию и отдать тогда же взятую дань: римляне взяли ее 
несправедливо, воспользовавшись трудным положением карфагенян, — и потом в 
случае отказа пригрозить римлянам войною. Теперь же Ганнибал умолчал о 
действительной причине и выдумал несуществующую из-за заканфян; благодаря этому 
казалось, что он начинает войну не только беспричинную, но и неправую. Римские 
послы ясно поняли, что война неизбежна, и отплыли в Карфаген, чтобы и там 
повторить те же требования. Однако они рассчитывали, что воевать будут не в 
Италии, а в Иберии, и воспользуются городом заканфян, как опорным пунктом для 
войны. 

16. Согласно с этим планом сенат постановил обеспечить себя со стороны Иллирии, 
ибо предвидел войну трудную, продолжительную, вдали от родины. К тому времени 
случилось так, что Деметрий из Фара, забыв прежние услуги римлян и относясь к 
ним презрительно ввиду угрожавших им опасностей раньше от галатов, теперь от 
карфагенян, возлагал все свои надежды на царский дом в Македонии; ибо он 
участвовал в войне Антигона  48 против Клеомена и делил с ним опасности. 
Деметрий начал опустошать и покорять города Иллирии, подчиненные римлянам, 
вопреки договору вышел в море дальше Лисса с пятьюдесятью судами и опустошил 
многие Кикладские острова. При виде этого и зная цветущее состояние 
македонского дома, римляне спешили упрочить свое положение в Восточной Италии и 
были убеждены, что успеют заблаговременно привести иллирян к покорности и 
наказать неблагодарного и наглого Деметрия. Однако римляне ошиблись в расчетах, 
ибо Ганнибал предупредил их и занял город заканфян, а потому приходилось вести 
войну не в Иберии, но вблизи самого Рима и всей Италии. Тем не менее римляне во 
исполнение первоначального плана к лету первого года сто сороковой олимпиады 
отправили на войну в Иллирию Луция Эмилия с войском. 

17. Между тем Ганнибал двинулся с войском из Нового города к Заканфе. Город 
этот лежит  49 на отрогах хребта, простирающегося до моря от границы Иберии и 
Кельтиберии, стадиях в семи от моря. Жители города имеют в своем владении 
область, изобилующую всякого рода произведениями и по плодородию превосходящую 
всю остальную Иберию. Здесь-то расположился лагерем Ганнибал и ревностно повел 
осаду в ожидании важных выгод, какие завоевание этого города сулило ему в 
будущем. Действительно, он, во-первых, рассчитывал сокрушить надежды римлян на 
ведение войны в Иберии; во-вторых, не сомневался, что запугает все тамошние 
народы и тем сделает иберов уже подчиненных более покорными, а совершенно 
независимых — более осторожными; всего же важнее было то, что в тылу не 
оставалось бы больше врагов и он мог безопасно идти вперед. Кроме того, 
Ганнибал надеялся приобрести этим способом обильные средства для осуществления 
своих замыслов, воодушевить войска ожиданием добычи, какая достанется на долю 
каждого, а отправкою добычи в Карфаген снискать себе благоволение остававшихся 
дома карфагенян. Побуждаемый такого рода соображениями. Ганнибал ревностно вел 
осаду, причем то подавал пример войску и сам принимал участие в тяжелых осадных 
работах, то ободрял солдат и смело шел в опасность. Ценою всевозможных лишений 
и трудов он взял наконец город приступом после восьмимесячной осады. Имея в 
своих руках множество денег, людей и домашней утвари, Ганнибал берег деньги для 
собственных предприятий согласно первоначальному расчету, пленных распределил 
между соратниками по мере значения каждого, а всю утварь немедленно отправил 
карфагенянам. Благодаря такому способу действия он не обманулся в расчетах и не 
потерпел неудачи в первоначальных замыслах; напротив, воины шли теперь смелее в 
битву, карфагеняне готовы были охотно выполнять его требования, а сам он при 
помощи сделанных запасов мог удовлетворить многим нуждам. 

18. В это самое время Деметрий, постигая замыслы римлян, немедленно отправил в 
Дималу  50 значительный гарнизон с соответствующими припасами; в прочих городах 
он лишил жизни своих противников и вручил власть друзьям. Сам Деметрий выбрал 
из своих подданных шесть тысяч храбрейших воинов и стянул их в Фар. Между тем 
римский военачальник прибыл с войском в Иллирию и заметил, что враги, полагаясь 
на укрепленность Дималы и средства вооружения, а равно на воображаемую 
неприступность города, воодушевлены отвагою; поэтому с целью устрашить врагов 
он решил прежде всего напасть на этот город. Ободрив начальников отдельных 
отрядов и придвинув осадные машины к городу, он начал осаду; через семь дней 
взял город приступом и тем быстро поверг неприятелей в уныние. Вследствие этого 
немедленно из всех городов являлись иллиряне с предложением принять их под 
покровительство римлян. Консул принимал каждый город на соответствующих 
условиях, а затем направился морем к Фару на самого Деметрия; однако получил 
сведение, что город укреплен самой природой, что в нем собралось множество 
превосходных бойцов, что сверх того Деметрий снабжен припасами и всем нужным 
для войны, поэтому опасался, что осада города будет трудна и затянется надолго. 
Принимая во внимание все эти обстоятельства, консул в ожидании благоприятного 
момента употребил следующую военную хитрость. Ночью со всем войском он подошел 
к острову, большую часть воинов высадил и поместил в закрытых лесом впадинах, а 
сам с двадцатью кораблями на следующее утро вошел на виду у всех в гавань,