присоединил его к Ахейскому союзу, задачами которого он восхищен был тотчас с 
самого начала. На восьмом году, будучи вторично выбран в стратеги  152 , он 
напал на Акрокоринф  153 , занятый Антигоном, и овладел им, чем избавил жителей 
Пелопоннеса от угнетавшего их страха и, освободив коринфян, присоединил их к 
государству ахеян. Во время той же стратегии он добился того, что к ахеянам 
примкнул и город мегарян  154 . Случилось это за год до поражения карфагенян, 
когда они очистили всю Сицилию и впервые вынуждены были заплатить дань римлянам.
 Так как в короткое время Арат достиг больших успехов в осуществлении плана, то 
он и в последующее время непрерывно  155 оставался во главе ахейского народа, 
стараясь направить к единой цели все его помыслы и действия. Цель эта состояла 
в изгнании македонян из Пелопоннеса, в упразднении тираний и в обеспечении 
общей исконной свободы во всех городах. Пока жил Антигон Гонат  156 , [44.] 
Арат не переставал бороться против многообразных его посягательств и против 
алчности этолян; все он делал умело, хотя неправда и наглость Антигона и этолян 
простирались до того, что они заключили между собою договор с целью расторжения 
союза ахеян. После смерти Антигона, когда ахеяне примирились с этолянами и 
вступили с ними в союз, а в войне против Деметрия оказали им деятельную помощь, 
тогда прекратилось взаимное отчуждение и вражда, и место их заступили 
союзнические и дружественные отношения. Впрочем, Деметрий царствовал всего 
десять лет, а после его смерти, в пору первого перехода римлян в Иллирию, 
обстоятельства сложились весьма благоприятно для осуществления первоначальных 
планов ахеян, именно: пелопоннесские тираны впали в уныние как по причине 
смерти Деметрия, который был для них как бы поставщиком содержания и жалованья  
157 , так и потому, что Арат неотступно требовал отречения от власти. Покорным 
он обещал ценные дары и почет, а упрямых запугивал еще большими бедами и 
опасностями со стороны ахеян. Поэтому тираны решились добровольно сложить с 
себя власть, объявить свои города свободными и примкнуть к Ахейскому 
государству. Мегалополец Лидиад вполне правильно и умно предугадывал будущее и 
потому отрекся от тирании еще при жизни Деметрия и принял участие в народном 
союзе  158 . Теперь сложили с себя единоличную власть и присоединились к 
народоправству ахеян тираны аргивян, гермионян  159 и флиунтян  160 : Аристомах,
 Ксенон и Клеоним. 

45. По врожденной нечестности и алчности этоляне с завистью взирали на 
достигнутые такими средствами успехи и значительное усиление ахейского народа 
тем более, что рассчитывали отторгнуть от союза некоторые города: раньше они 
добились этого при содействии Александра  161 относительно акарнанов, и то же 
самое замышляли с Антигоном Гонатом по отношению к ахеянам. Подстрекаемые 
такими надеждами, этоляне не устыдились соединиться с Антигоном  162 , 
правителем Македонии, опекуном Филиппа, тогда еще ребенка, а также с царем 
лакедемонян Клеоменом  163 и с ними обоими заключили союз. Так, они видели, что 
Антигон полновластно располагает делами Македонии и находится в явной, открытой 
вражде с ахеянами за Акрокоринф, и полагали, что, если удастся им приобщить к 
своим замыслам и лакедемонян и заранее вселить им ненависть к ахейскому народу, 
они легко одолеют ахеян: нужно будет только своевременно напасть на них и со 
всех сторон повести против них войну. Планы свои этоляне быстро осуществили бы, 
если бы не проглядели самого важного в этом предприятии, именно: они не 
сообразили, что противником замыслов их будет Арат, человек, умеющий найтись во 
всяком положении. Поэтому-то, ревностно приступив к делу и начав неправую войну,
 этоляне не только не достигли ни одной из своих целей, но, напротив, еще 
больше усилили Арата, который стоял тогда во главе управления, а ахейский народ,
 потому что он успешно расстроил его планы и восторжествовал над ними. Как 
происходило все это, станет ясно из нижеследующего рассказа. 

46. Арат видел, что этоляне медлят объявить ахеянам открытую войну, потому что 
еще слишком недавни были услуги, оказанные им ахеянами в войну с Деметрием. Но 
он замечал также сношения их с лакедемонянами и их зависть к ахеянам. Он помнил,
 что, когда Клеомен напал на них и отнял города Тегею  164 , Мантинею  165 и 
Орхомен  166 , не только союзные с этолянами, но в то время входившие в состав 
их государства, они не вознегодовали за это и даже признали за ним захваченные 
города. Таким образом, тот самый народ, который раньше под всякими предлогами 
из жажды приобретений ходил войною и на народы, от коих не терпел никакой обиды,
 теперь прощал нарушение договора и потерю важнейших городов, лишь бы создать 
из Клеомена могущественного противника ахеянам. Ввиду всего этого Арат и прочие 
чины Ахейского союза  167 решили, не начиная войны против кого бы то ни было, 
противодействовать покушениям лакедемонян. Таково было первое решение их; но 
потом, когда они увидели, что Клеомен дерзко воздвигает так называемый Афеней  
168 на земле мегалополян, открыто выступает ожесточенным врагом их, тогда они 
собрали ахеян и вместе с советом  169 постановили объявить открыто войну 
лакедемонянам. Так и в такое время началась война, именуемая Клеоменовой  170 . 


47. Вначале ахеяне пытались противостоять лакедемонянам только собственными 
силами частью потому, что считали для себя наиболее почетным не быть кому-либо 
обязанными своим спасением и самим защищать свои города и страну, частью потому,
 что желали сохранить дружбу с Птолемеем  171 за прежние услуги его и не иметь 
вида людей, обращающихся к другим за помощью. Однако, когда война уже 
затянулась, когда Клеомен упразднил исконное государственное устройство и 
закономерную царскую власть обратил в самовластие, вел войну настойчиво и смело,
 тогда Арат и в предвидении будущего, и в страхе перед слепой отвагой этолян