Появление этолян и ближайших к ним племен на исторической арене в виде 
могущественной организации было как бы ответом на мечтания утопистов того 
времени и более раннего о восстановлении благодатной старины с равенством 
имущественным, без борьбы политических партий за власть. Стоики, к 
последователям коих принадлежал и Полибий, усердно занимались изысканием 
смешанной формы управления, способной разрешить противоречие между притязаниями 
меньшинства и нуждами массы в единстве высшей руководящей власти. Спартанские 
цари Агид III и Клеомен II, согласно с учением стоиков, надеялись и обещали 
положить конец социальным и экономическим распрям в среде лакедемонян путем 
восстановления первоначального ликурговского устройства, а это последнее, как 
известно, содержало в себе многие черты общественного склада эллинов из так 
называемой героической эпохи. Политические меры и личное поведение спартанских 
царей-реформаторов оживили в народных массах Пелопоннеса надежды на водворение 
в жизни экономического равенства и общего довольства, и блестящими военными 
успехами Клеомен обязан был столько же храбрости своих воинов, сколько 
сочувственному возбуждению в низших классах населения. Города ахейского союза 
один за другим переходили на сторону Клеомена частью из страха, частью 
добровольно, как свидетельствуют Полибий и Плутарх   4 * . Достойно внимания, 
что этоляне находили себе сочувствие в значительной части Пелопоннеса: Элида, 
Мессения, Тегея, Орхомен, Мантинея, Фигалия состояли в союзе с ними; они же 
дают у себя приют спартанским изгнанникам, сторонникам реформ Агида, и 
совершают поход в Лаконику с целью возвращения их на родину; позже они 
обнаруживают готовность помогать Клеомену, продолжателю дела Агида. Если только 
не следовать Полибию и не объяснять каждый шаг этолян в Пелопоннесе жаждою 
наживы и желанием вредить ахейскому союзу, то мы вынуждены признать, что в 
общественных учреждениях этолян, в их бытовом складе содержались условия того 
сочувствия, какое сближало этолян с народами Пелопоннеса: элейцами, мессенянами,
 некоторыми аркадянами и отчасти лакедемонянами, в тот именно период эллинской 
истории, который ознаменовался в сознании эллинов превознесением старины, а на 
практике насильственными мерами к водворению экономического равенства путем 
уничтожения долговых обязательств и передела земли. Не случайным представляется 
нам дружественное согласие, в котором издавна жили этоляне с демократическими 
Афинами. После 196 г . до Р. X. этоляне стояли во главе демократического 
движения против римского господства над Элладою, а в 190 г . ходатаями за них 
перед римским консулом выступают афиняне   * . 

В нравах и общественных привычках этоляне сохраняли много от первобытной 
простоты и относительного экономического равенства, мужество и дружную 
стойкость в борьбе с внешним врагом, то единомыслие, каким, по словам Исократа, 
отличались и лакедемоняне. Но наряду с достоинствами они обнаруживали, особенно 
в отношениях к чужеземцам, варварскую грубость, пренебрежение к понятиям 
международной справедливости, беспощадность в обращении с имуществом и жизнью 
врага, т. е. чуть не каждого, кто не принадлежал к их союзу, о чем с некоторым 
преувеличением не раз говорит Полибий. В IV И V книгах его истории читатель 
находит немало примеров этолийской жестокости и посягательства на чужеземное 
достояние; самые учреждения этолян и еще больше унаследованные исстари навыки 
не возбраняли отдельным личностям ходить за добычей в чужие земли. Посланный в 
Фигалию с политическими целями Доримах дает у себя приют этолийским пиратам и 
дозволяет им совершать хищнические набеги в дружественную Мессению; почти так 
же действует впоследствии начальник этолийского отряда Филлид. Этоляне 
запятнали себя грабежом и опустошением в эллинских землях, зависимых от 
Македонии, уже во вторую македонскую войну. В 192 г . до Р.   X. этолийский 
отряд, посланный в Спарту для освобождения города от Набида, под командою 
Алексамена перешел немедленно по умерщвлении тирана к грабежу и насилиям против 
мирных лакедемонян, и Спарта была потеряна для союза. Тот же самый Алексамен в 
бытность стратегом этолян в угоду Т. Кв. Фламинину взял на себя убиение 
Брахилла, вождя антиримской партии в Беотии; палачами консул выбрал трех этолян 
и столько же италийцев. Понятно, почему справедливые нападки этолян на 
двоедушие римской политики, а равно разоблачение завоевательных планов римского 
сената и призыв к оружию во имя свободы Эллады в союзе с Антиохом против римлян 
находили мало сочувствующих среди эллинов. К тому же за сие время этоляне не 
дали ни одного выдающегося человека, ни политика, ни полководца. Очевидно, 
сложные исторические задачи застигли этолян неподготовленными, а завещанные 
стариною формы жизни без соответствующих приспособлений и без изменений в 
характере и понятиях этолян оказывались недостаточными каждый раз, когда 
этоляне соприкасались с более упорядоченными условиями общежития и с более 
дисциплинированными противниками. 

Частое посещение промышленных и богатых городов, знакомство с предметами 
чужеземной высшей культуры, которые добывались большею частью в войнах и 
хищнических набегах, прививали этолянам новые вкусы и потребности, нарушали 
первоначальную простоту жизни и то «единомыслие», которое составляло главный 
источник силы в подобных племенах и народах. Полибий не раз говорит о 
кичливости и роскоши этолян. Филипп нашел в Ферме множество статуй; по 
свидетельству Афинея, этоляне любили украшать свои праздники, дома и храмы 
предметами чужеземного искусства, а известная уже нам теосская надпись 
упоминает об актерах, заходивших из Теоса в Этолию. Нет никаких признаков того, 
чтобы чужеземные влияния отражались на Этолии заметным подъемом промышленности, 
торговли, вообще мирных занятий и просвещения; но они действовали разлагающим