стерты с лица земли, тогда как эллины все-таки сохранили до настоящего времени 
свое отечество, язык и общественный строй. 

Период македонского господства ознаменовался в жизни эллинов некоторыми новыми 
явлениями, свидетельствующими о необычайной способности их приноровлять свои 
творческие силы ко всяким условиям места и времени. Частью по принуждению, 
частью по доброй воле масса эллинов покидала собственную Элладу и находила себе 
новые места деятельности в далеких странах Азии и Ливии. Войска преемников 
Александра состояли преимущественно, а в некоторых государствах целиком из 
эллинов. В семидесятитысячной армии Антиоха Великого в битве при Рафии ( 217 г .
 до Р. X.) македонян и эллинов числилось на половину с туземцами; вероятно, 
такое же соотношение было и в армии противника его, Птолемея Филопатора   *** ; 
все известные нам военные начальники Птолемея были эллины: Поликрат, Сократ, 
Эхекрат и др. В Египте и Сирии стратеги, гиппархи, царские секретари, важнейшие 
должностные лица набирались из эллинов; по стопам воинов и администраторов шли 
ученые, художники, торговые люди и всякого рода искатели счастья, недовольные 
неурядицами дома, соблазняемые легкостью наживы и славы на баснословном Востоке.
 Основание множества новых городов Александром, и особенно его преемниками, 
усилило эмиграционное движение эллинов до невероятных размеров. В Селевкиях, 
Антиохиях, Александриях, Лисимахиях, в Никомидии, Евсевии, Филадельфии и мн. др.
 городах господствующий, правящий класс пополнялся из эллинов и эллинизованных 
македонян. Вслед за людьми переходили в Азию и Египет эллинские искусства, 
литература, философия, наука, язык, общественные учреждения. Новые города 
созидались при участии эллинов, устраивались по эллинским образцам, усваивали 
эллинские обычаи и порядки   4 * . Отлив населения из собственной Эллады в этот 
период как бы повторял собою колонизационное движение во все страны мира, 
совершавшееся в VIII—VII вв. до Р. X. И теперь, как в старое время, домашние 
неустройства побуждали наиболее честолюбивых и деятельных людей искать лучшей 
участи на чужбине с тою разницею, что теперь дарования и энергия эллинов 
направлялись теми путями, какие намечались могущественными владыками Востока. 
Как прежде, так и теперь выселение эллинов оживило торговлю и взаимные сношения 
народов, создало новые торговые центры, оставившие далеко за собою Афины и 
Коринф; таковы были Александрия, Родос, Эфес, Пергам, Антиохия, Сиракузы. 
Накопленные персидскими деспотами несметные богатства пущены были в оборот; 
эллины завязали прямые сношения с Индией, внутренней Азией и южной Африкой. 

Эллинский гений творчества и предприимчивости вступил на новое поле и дал яркие 
свидетельства своей силы и жизненности. Умственная жизнь принимает более 
практическое и научное направление, все больше и больше сосредоточиваясь в 
малочисленных придворных кругах. Благодаря трудам эллинов, сближению их с 
Ассирией и Египтом математика и другие точные науки достигают небывалого 
расцвета, а александрийская школа Птолемеев, привлекающая к себе лучшие умы из 
всех концов эллинского мира, поднимается на высоту предтечи новой европейской 
науки. Имена Аристофана из Византии, Аристарха из Самоса, Эвклида, Архимеда, 
Аполлония, Эратосфена, Клавдия, Птолемея, Гиппарха в естествознании, математике,
 астрономии, географии, хронологии навсегда останутся столь же славными 
памятниками эллинского гения, как и поэмы Гомера, трагедии Софокла и Эсхила, 
диалоги Платона. 

Перед обаянием эллинской образованности не могли устоять и туземные азиатские 
династии. Владыки Вифинии, Понта, Парфии, Каппадокии, Галатии не только 
поощряли у себя науку и искусства эллинов, но и бережно, участливо относились к 
эллинским колониям в Азии, в своем общественном складе не имевшим ничего общего 
с политической апатией в восточных деспотиях. 

Усиленное общение с варварами, участие, хотя и весьма слабое, этих последних в 
развивавшейся повсюду умственной и гражданской жизни сглаживало в сознании 
эллина предустановленную будто бы самою природою разницу между эллином и 
варваром, и вот от Страбона (около Р. X.) мы узнаем, что Эратосфен (275—194 гг. 
до Р. X.) решительно отвергал теорию Аристотеля, делившего людей по природным 
качествам на эллинов и варваров, и советовал различать всех людей только по 
степени нравственного и гражданского воспитания   * . В смысле сближения 
эллинов с варварами должны были действовать совместная военная служба и 
подчинение всех покоренных народов одной дисциплине, одной власти воинственных 
монархов. Только Эратосфен, или Страбон, и Плутарх ошибочно переносят на 
Александра свои собственные, нравственные мотивы одинакового обращения монарха 
со всеми народами. В сознании эллинов и отчасти на практике сближение эллинских 
племен между собой и с варварами началось задолго до македонских завоевателей. 

Вообще превознесение македонских завоевателей на степень благодетелей Эллады и 
всего человечества, проходящее через всю «Историю Александра Великого» Дройзена 
и его же «Историю Эллинизма», держится на искусственном подчинении результатов, 
достигнутых за это время силами эллинов, воображаемым стремлениям самих 
завоевателей, на понимании хронологической последовательности и сосуществования 
как внутренней причинной зависимости двух порядков явлений. На самом деле 
успехи эллинизма в македонский период вовсе не входили в планы Александра, 
селевкидов, птолемаидов или антигонидов; об этом лучше всего свидетельствует 
обращение их с собственной Элладой, откуда возможно было ждать еще серьезного 
противодействия. Могущественные владыки, поддаваясь обаянию эллинской 
образованности, старались украшать свои столицы и дворцы произведениями