бездетности завещал им свое состояние, ибо детей он отдал в другие дома, а 
прочие, в которых воспитывались преемники его и продолжатели рода, перемерли. 
Замечая, что состояние брата меньше, нежели его, он совсем отказался от 
наследства, хотя стоимость его превышала шестьдесят талантов, ибо при отказе 
состояние Фабия могло сравниться с его собственным. Об этом говорили уже 
повсюду, когда Сципион дал новое, более красноречивое свидетельство о своем 
характере, именно: когда брат задумал устроить в память отца единоборства, но 
за значительностью суммы не мог покрыть расходов по устройству состязания, 
Сципион внес половину потребной суммы из своего имущества: все издержки на 
празднество, если желали сделать его блестящим, превышали тридцать талантов. 
Такова была слава Сципиона, когда скончалась его мать. Далекий от мысли 
получить обратно что-либо из того, что сам подарил раньше, как я сказал о том, 
он и эту часть, и все состояние матери уступил сестрам, которые по закону 34 не 
имели на него никаких прав. Благодаря этому сестры тоже получили все 
великолепное убранство Эмилии для выходов; за то щедрость Сципиона и его любовь 
к родному дому снова сделались предметом толков. 

Вот какими средствами Публий Сципион с раннего детства стяжал себе славу 
человека воздержанного и благородного. Ценою шестидесяти талантов — ибо такова 
сумма, которую он уделил из своего состояния, — купил Сципион никем не 
оспариваемую славу благороднейшего человека, причем не столько значили огромные 
размеры жертвы, сколько благовременность ее и умение, с какими услуга была 
оказана. Слава человека воздержанного не потребовала никаких затрат, но он 
воздержанием от многих разнообразных наслаждений приобрел себе здоровье и 
телесную крепость; она сопутствовала ему всю жизнь и в замене низменных 
наслаждений, от которых он отказывался раньше, доставила ему многочисленные 
земные радости 35 . 

15. Занятие Сципиона охотой. Нам остается упомянуть еще о храбрости, важнейшей 
добродетели гражданина чуть не во всяком государстве, наипаче в Риме; почему и 
Сципион должен был упражнять себя в ней с величайшим старанием. Сама судьба 
помогла ему в этом деле. Царский двор в Македонии со страстью предавался охоте, 
и македоняне отводили наиболее пригодные местности под рощи с дичью. Эти рощи 
во все время войны охранялись столь же тщательно, как и до войны; но в течение 
четырех лет там не охотились вовсе, ибо царь был занят другими делами, почему 
места эти были переполнены всевозможной дичью. Когда война закончилась, Луций в 
том убеждении, что для молодого человека охота — наилучшее упражнение сил и 
наилучшая забава, отдал царских охотников в распоряжение Сципиона и предоставил 
ему волю охотиться, где он только пожелает. Сципион воспользовался дозволением 
и, чувствуя себя здесь как бы царем, проводил в охоте все время, пока войско 
после сражения оставалось в Македонии. Так как в этом деле ему дана была 
большая свобода, так как он был к тому же в цветущем возрасте, то его 
прирожденная наклонность, как у породистого пса, развилась в неослабную страсть 
к охоте. Посему и после возвращения в Рим, где он нашел в Полибии столь же 
страстного охотника, где молодежь проводила время на форуме, занималась 
ведением дел в судах и заискивала перед народом, Сципион отдавался охоте и, 
отличившись каждый раз какой-нибудь блестящей, необычайной удачей, все выше 
поднимался в общественном мнении над своими сверстниками. В самом деле, прочие 
юноши входили в славу тем только, что вредили кому-либо из сограждан: так 
бывает обыкновенно при ведении судебных дел, а он шел к славе совершенно другим 
путем, не причиняя решительно никому огорчения, и приобретал всенародную славу 
храброго человека, состязаясь со сверстниками в делах, а не в словах. Итак, в 
короткое время Сципион так высоко вознесся над современниками, как не удавалось 
еще, поскольку известно, никому из римлян; и при всем том он достигал славы 
новыми средствами, не теми, какие для всех прочих римлян указаны были обычаями 
и господствующими нравами. 

16. Объяснение автора с читателем. Если я очень долго останавливался на 
поведении Сципиона с ранней юности, то это потому, что находил рассказ о нем 
приятным для людей старшего возраста и полезным для юношества, больше всего, 
впрочем, с тою целью, чтобы внушить читателю доверие к нашим известиям о 
Сципионе в последующих книгах: пускай читатель не смущается, если в известиях 
об его подвигах встретит что-либо необычайное; по незнакомству с причинами, по 
которым происходили отдельные события, за весьма немногими исключениями, 
которые одни следует приписать счастью и случаю, пускай читатель не объясняет 
счастьем таких удач нашего героя, какими он был обязан собственной 
рассудительности. 

После столь длинного отступления возвратимся к тому месту нашего повествования, 
на котором оно было прервано ( О добродетелях и. пороках ). 

17. Посольства от афинян и ахейцев. Решение Рима в пользу делосцев против 
афинян. ...Прибыли посольства 36 от афинян и от ахейцев с Теаридом и Стефаном 
37 во главе по делу о возмещении 38 : после того, как Делос был передан 
афинянам, и делосцы в ответ на свою просьбу получили от римлян дозволение при 
очищении острова взять с собою свою движимость, они переселились в Ахаю и, 
принятые здесь в число граждан, решились истребовать от афинян удовлетворение 
по суду 39 согласно договору, существовавшему между афинянами и ахейцами. Но 
афиняне утверждали, что договор вовсе не касается делосцев, сии же последние 
просили ахейцев добиться от афинян удовлетворения силою 40 . По этому-то делу и