будучи к тому вынужден крайностью. Он просил сенат отделить Кипр ему, ибо и в 
этом даже случае его доля была бы гораздо меньше братней. Канулей 57 , Квинт и 
товарищи свидетельствовали верность показаний тех послов, которые с Мениллом во 
главе явились от старшего Птолемея, и говорили, что только благодаря их 
вмешательству младший Птолемей и Кирену получил, и жизнь свою спас: так 
неприязненно и зло настроен был против него народ. Вот почему младший брат, 
продолжал Менилл, с радостью принял владычество над Киреной, доставшееся ему 
нежданно-негаданно, и после жертвоприношения обменялся клятвами с братом. 
Против всех этих показаний Птолемей Младший возражал. Сенат признавал 
неравномерность раздела и, так как сами Птолемеи уже произвели его, желал 
поделить братьев с пользою для себя 58 и потому во внимание к собственным 
выгодам принял сторону младшего Птолемея. И раньше римляне много раз следовали 
тому правилу в своих решениях, чтобы, пользуясь ошибками других, мудро 
расширять и приумножать собственное владычество, в то же время иметь вид народа,
 сочувствующего и благодетельствующего недальновидным 59 . Понимая огромную 
силу Египта, римляне боялись, как бы он, получив искусного правителя, не 
предъявил неумеренных притязаний. Посему выбранные в посольство Тит Торкват и 
Гней Мерула   * обязаны были ввести Птолемея Младшего в обладание Кипром 
согласно его желанию и собственным видам римлян. Послы немедленно были 
отправлены с поручением примирить братьев и младшему из них предоставить Кипр 
без войны ( О посольствах ). 

19. Убийство посла Гнея Октавия в Сирии. ...В это время пришла весть о 
несчастии с Гнеем 60 , о том, что он убит; явились и послы от царя Антиоха, 
которых отправил Лисий, и в пространных речах доказывали, что царские друзья не 
принимали в этом злодеянии никакого участия. Сенат предложил послам удалиться, 
не желая давать им какое бы то ни было заключение по сему делу и вообще 
высказывать свое мнение. Встревоженный дошедшими до него вестями, Деметрий 
тотчас призвал к себе Полибия   ** и, не зная что делать, спросил его, не 
обратиться ли ему еще раз к сенату с своими нуждами. Полибий советовал не 
спотыкаться дважды об один и тот же камень, полагаться в своих расчетах только 
на себя и принять решение, достойное царского звания: самые обстоятельства дают 
ему много указаний, как действовать. Деметрий понял, что значат эти слова, и в 
то время промолчал; но спустя немного он посоветовался с одним из друзей, 
Аполлонием. Благодушный и очень юный Аполлоний советовал испытать сенат еще раз,
 в том убеждении, как он сам пояснял, что если сенат без всякого основания 
лишил его царского престола, то он по крайней мере освободит его из состояния 
заложника: ибо нелепо, чтобы отрок Антиох наследовал царскую власть, а Деметрий 
оставался бы за него заложником. Поддавшись увещаниям друга, Деметрий снова 
явился в сенат и убеждал сенаторов хотя бы избавить его от заложничества, если 
уж они решили оставить царскую власть за Антиохом. Несмотря на всю 
настойчивость его просьбы, сенат не изменил принятого решения. Иначе и быть не 
могло, так как раньше он решил сохранить власть за отроком вовсе не потому, 
чтобы не признавал справедливости просьбы Деметрия, но потому, что этого 
требовали его собственные выгоды; общее положение дел осталось без перемены, а 
потому, понятно, и сенат должен был остаться при прежнем решении. 

20. Совещание Деметрия с Диодором. Итак, Деметрий спел лебединую песню, познав 
мудрость Полибиева совета не спотыкаться дважды об один и тот же камень. Он 
жалел, что так случилось, но, обладая характером гордым и смелым в 
осуществлении принятых решений, тотчас позвал Диодора, незадолго перед тем 
возвратившегося из Сирии, и сообщил ему свое дело. Диодор был воспитатель 
Деметрия. Как человек хитрый, близко ознакомившийся с положением Сирии, он 
рассказал Деметрию, что в стране вследствие убийства Гнея царит смута, что 
народ недоверчиво относится к Лисию и его единомышленникам, а сии последние в 
свою очередь не доверяют народу, что, по убеждению сената, злодеяние над его 
послами изошло от царских любимцев, а потому теперь самое удобное время 
захватить власть в свои руки 61 . Ибо сирийцы, продолжал он, тотчас произведут 
государственный переворот в его пользу, хотя бы он появился в сопутствии 
единого раба, а сенат и не подумает помогать Лисию и его друзьям, когда они 
совершили такое злодеяние. Деметрий решился на тайный побег. Остается одно: 
бежать из Рима тайком, дабы никто и не догадывался об его замысле. Приняв такое 
решение, Деметрий призвал Полибия, открыл ему свой план, просил участвовать в 
задуманном предприятии и вместе с ним придумать наилучший способ бегства. 
Случилось так, что в это время находился в Риме Менилл алабандиец в звании 
посла от старшего из царей Птолемеев ради защиты его и оправдания перед 
Птолемеем Младшим. С этим самым Мениллом Полибий поддерживал раньше 
дружественные отношения, исполненные взаимного доверия, и считал его человеком 
пригодным для предстоящего дела, а потому поспешил охотно представить Менилла 
Деметрию. Принятый в сообщество, Менилл обещал приготовить судно и все нужное 
для отъезда морем. В устье Тибра он нашел стоящим на якоре карфагенский корабль,
 который назначен был для переправы жертвенных предметов, и нанял его. Это одно 
из тех судов, которые старательно выбираются в Карфагене и на которых 
карфагеняне отправляют в Тир, по исконному установлению, первинки в жертву 
божествам 62 . Менилл показывал вид, будто нанимает судно для собственной 
переправы, благодаря чему мог, не возбуждая подозрений, заготовить 
продовольствие 63 , открыто переговаривался с матросами и отдавал им приказания.
 

21. Когда владелец судна был совершенно готов, Деметрий, которому оставалось