именно со времени войны с Фарнаком, родосцы питали против Эвмена подозрение и 
неприязнь, ибо царь с целью заградить доступ судам в Понте поставил свой флот 
на якорь у входа в Геллеспонт, а родосцы оказали противодействие и тем 
разрушили его план; потом, незадолго до описываемых событий, неприязнь эта была 
подогрета ликейскими смутами из-за нескольких укреплений и земель, лежавших на 
границе Переи, владений родосцев, и непрестанно терпевших разорение от 
подданных Эвмена. Вот почему родосцы охотно выслушивали все, что говорилось 
против этого царя. Пользуясь таким настроением их, Динон и его единомышленники 
стали глумиться над письмом, утверждая, что оно не от римлян, а от Эвмена, что 
Эвмен желает накликать на их народ каким бы то ни было способом войну и тем 
причинить ему лишние расходы и тягости. В подтверждение своих слов Динон и 
Полиарат указывали на то, что письмо доставлено банщиком, человеком весьма 
низкого звания 28 , а это несогласно с правилами римлян, которые для подобных 
поручений назначают людей выдающегося положения и со старательным выбором. 
Когда они утверждали это, то прекрасно знали, что письмо написано Лукрецием; но 
они желали только настроить свой народ так, чтобы он не шел навстречу всяким 
требованиям римлян, наоборот, при всех случаях создавал бы затруднения 29 и тем 
подавал им повод к досаде и недовольству. Целью их было расторгнуть дружбу 
народа с римлянами и по мере возможности втянуть родосцев в союз с Персеем. 
Названные родосцы ревновали об этом деле, потому что Полиарат, слишком 
хвастливый и тщеславный человек, обременил свое имущество долгами, а Динон, 
алчный и бесстыжий, всегда имел охоту наживаться от милостей владык и царей. 
После Полиарата и Динона поднялся с места притан Стратокл и многочисленными 
доводами против Персея и в пользу римлян убедил большинство собрания утвердить 
определение об отправке кораблей римлянам. Тотчас велено было оснастить шесть 
четырехпалубных судов, из которых пять под начальством Тимагора посланы к 
Халкиде, а шестое, на котором находился сам начальник Тимагор, к Тенеду. В 
Тенеде Тимагор настиг Диофана, отправленного Персеем к Антиоху, и хотя самого 
его не захватил, но овладел его судном. Лукреций ласково принял всех союзников, 
явившихся к нему с кораблями, но отклонил их услуги, объяснив, что флот его 
пока не нуждается в подкреплении союзников ( О посольствах ). 

8. ...Когда после победы 30 македонян собрался совет у Персея, кое-кто из 
друзей внушал царю мысль о необходимости отправить посольство к римскому 
консулу с предложением уплатить римлянам ту же дань, какую раньше обязался 
заплатить отец его после поражения 31 , и очистить те же местности. Если 
римляне примут эти условия, говорили советники, то исход войны будет почетным 
для царя, после того, как он остался победителем в открытом сражении, и римляне,
 научившись на опыте ценить мужество македонян, будут впредь осмотрительнее 
предъявлять македонянам несправедливые или тягостные требования. Если же 
римляне, досадуя на поражение, не согласятся на мир, то божество покарает их 
праведным гневом своим, а ему умеренность доставит пособников в богах и людях. 
Попытки Персея кончить войну миром. Согласие римлян на мир под условием полной 
капитуляции Персея. Война возобновляется. Большинство 32 друзей разделяло это 
мнение; к нему присоединился и Персей; посему тотчас отправлены были послами к 
римлянам Пантавх, сын Балавха, и Мидон, уроженец Берои 33 . Как скоро послы 
прибыли к Лицинию   * , консул созвал военный совет, и когда послы объяснили 
возложенное на них поручение, римляне отпустили их и стали совещаться между 
собою. Единогласно было решено дать ответ возможно более суровый. У римлян 
искони в силе своеобразное обыкновение: показывать высшую степень гордости и 
упорства в несчастии и величайшую умеренность в счастии 34 , и всякий признает 
такой образ действий правильным; но позволительно сомневаться только, всегда ли 
он применим. Во всяком случае, на сей раз дан был римлянами ответ именно такого 
рода: они требовали, чтобы Персей покорился сам и предоставил бы сенату полную 
власть устроить Македонию по своему разумению 35 . Ответ этот Пантавх и Мидон 
по возвращении к Персею доложили царю и друзьям его. Некоторые из друзей, 
пораженные 36 надменностью ответа, в гневе советовали Персею не прибегать 
больше к посольствам и прекратить дальнейшие переговоры с римлянами. Однако не 
так думал Персей, и много раз еще обращался к Лицинию через послов с 
предложением все большей и большей суммы денег. Ничего он этим не достиг и 
только подвергался укоризнам большинства друзей за то, что, будучи победителем, 
поступает как противник слабейший и окончательно побежденный. Персей вынужден 
был кончить переговоры и снова перенес свою стоянку к Сикирию 37 . В таком 
положении были эти дела ( О посольствах ). 

9. Сочувствие эллинских народов Персею. ...Когда по Элладе разнеслась весть о 
победе македонской конницы над римскою 38 , сочувствие народов Персею, до того 
времени большею частью скрываемое, прорвалось наружу ярким пламенем. Мне 
кажется, впрочем, что это сочувствие было особенное какое-то 39 , похожее на то,
 которое наблюдается на состязательных играх, именно: когда в состязаниях с 
борцом знаменитым и слывущим за неодолимого схватывается безвестный и гораздо 
более слабый противник, то вначале толпа зрителей обращает свое участие на 
слабейшего, поощряя его восклицаниями и поддерживая восторгами. Если он тронет 
себя за лицо или иначе как-нибудь даст понять, что получил удар, тотчас все 
присутствующие разом приходят в волнение и тогда не прочь даже поглумиться над 
противником, не из вражды к нему или презрения, но из сочувствия, охватившего 
их внезапно, свойственного нам по природе, и из расположения к слабейшему. Но 
пускай кто-либо вовремя образумит толпу — настроение ее быстро изменится, и она 
тотчас поймет свое заблуждение. История с Клитомахом и Аристоником. Так, 
говорят, поступил Клитомах 40 . Когда он прослыл за неодолимого борца и молва о