выставляет свои привычки и характер. 

Теперь Динократ возвратился в Элладу вместе с Титом в полной уверенности, что 
судьба Мессении будет быстро устроена так, как он сам того желает   * . Между 
тем Фелопемен и его сторонники прекрасно знали, что Тит не получит от сената 
никаких полномочий по эллинским делам, и потому спокойно дожидались его 
прибытия. Высадившись в Навпакте, Тит обратился к союзному военачальнику и 
демиургам 21 ахеян с письменным предложением созвать народное собрание ахеян, а 
те отвечали ему, что собрание будет созвано, если Тит изложит им письменно, о 
чем намерен он говорить с ахеянами: так властям повелевают законы. Так как Тит 
не осмелился написать, то и рушились надежды Динократа и так называемых старых 
изгнанников, незадолго до того удаленных из Лакедемона 22 ; вообще появление 
Тита в Элладе не оправдало ожиданий ( О добродетелях и пороках, Свида ). 

6. 23 Послы из Лакедемона от изгнанников. ...В это самое время отправлены были 
в Рим послы от лакедемонских изгнанников; в числе их находились Агесилай и 
Агесиполид, тот самый, который в детском еще возрасте был царем в Спарте. В 
пути напали на них в открытом море разбойники и убили их; назначенные после них 
послы прибыли в Рим благополучно ( О посольствах ). 

7. Отношение к Деметрию македонян и Филиппа с Персеем. ...Когда Деметрий 
возвратился из Рима в Македонию и принес с собою ответ от сената, в котором 
римляне называли его единственным виновником оказанных македонянам милостей и 
доверия и сообщали, что поступили теперь и впредь так поступать будут из 
расположения к нему, македоняне видели в Деметрии избавителя от тяжелых забот и 
опасностей, ибо раньше ждали с минуты на минуту, что козни Филиппа втянут их в 
войну с римлянами. Зато Филипп и Персей с досадою взирали на то, что делалось; 
их обижало, что римляне не оказывают им никакого внимания и все свои милости 
обращают только на Деметрия. Филипп, однако, скрывал досаду 24 , а Персей не 
мог выносить того, что римляне благожелательнее обращаются с братом его, нежели 
с ним; раздражало его и превосходство брата по природным дарованиям и 
образованию; наконец, он опасался, — это было всего важнее, — как бы по 
причинам, здесь объясненным, не быть устранену от престола, хотя он был и 
старше возрастом. Вот почему Персей стал соблазнять друзей Деметрия подкупом 25 
( О посольствах :). 

8. Поход Филиппа во Фракию. ...Когда Квинт Марций 26 и прочие послы прибыли в 
Македонию, Филипп, с неохотою и досадою, совершенно очистил эллинские города 
Фракийского побережья и вывел из них гарнизоны. Он точно исполнил и все прочие 
требования римлян, дабы ничем не обнаружить перед ними своей вражды и выждать 
время, необходимое для военных приготовлений. Для достижения намеченной цели 
Филипп повел войско на варваров и, перерезав Фракию посередине, вторгся в 
области одрисов 27 , бессов и денфелетов. Так он дошел до города, именуемого 
Филиппополем 28 , и взял его с первого набега, потому что жители бежали в горы. 
Вслед за сим он с войском прошел по всей равнине и возвратился только тогда, 
когда разорил или покорил ее жителей, а в Филиппополе поставил гарнизон. 
Немного спустя гарнизон был выгнан из города одрисами, которые нарушили данные 
царю обязательства ( там же ). 

9. ...Во втором году прибыли в Рим посольства от Эвмена, Фарнака и ахейского 
союза, а также от лакедемонских изгнанников и тех лакедемонян, которые удержали 
город за собою; все посольства были выслушаны сенатом. Прибыли также и послы от 
родосцев по случаю несчастья с синоплянами 29 . Этим последним, равно как и 
послам от Эвмена и Фарнака, сенат обещал отправить послов для расследования 
дела синоплян и несогласий между царями 30 . Незадолго до того возвратился из 
Эллады и Квинт Марций с известиями о положении дел в Македонии и Пелопоннесе, 
так что сенату не было нужды производить дальнейшие расспросы. Он пригласил в 
заседание послов от Пелопоннеса и Македонии и выслушал их, потом в своих 
ответах и распоряжениях руководствовался показаниями легата Марция, а не 
объяснениями послов. Что касается Марция, то он докладывал, что требования 
римлян царем Филиппом исполнены, но что все действия царя вынужденные и при 
удобном случае он ни перед чем не остановится во вражде к римлянам. Посему 
сенат в ответе своем послам Филиппа одобрял поведение царя в настоящем, а на 
будущее время требовал не враждовать с римлянами. Касательно Пелопоннеса Марций 
сообщил, что ахеяне не желают обращаться с какими бы то ни было делами к сенату,
 преисполнены высокомерия и все дела хотят вершить сами; если на сей раз сенат 
окажет послам ахеян невнимание и выразит некоторое неудовольствие, то Лакедемон 
вскоре последует за Мессеною 31 , а когда это произойдет, ахеяне, продолжал 
Марций, с радостью, будут искать прибежища у римлян. Поэтому римляне с целью 
удерживать город лакедемонян в состоянии смуты, отвечали послам их, Сериппу и 
товарищам, что до сих пор сенат сделал для них все возможное, но что настоящий 
случай, как сенат полагает, не касается римлян. Когда ахеяне обратились к 
сенаторам с просьбою оказывать им по мере возможности и согласно с договором 
военную поддержку против мессенян или по крайней мере позаботиться о том, чтобы 
никто из Италии не доставлял в Мессену ни оружия, ни съестных припасов, 
сенаторы оставили просьбу без внимания и дали, напротив, ответ, что ахеяне не 
должны удивляться равнодушию и бездействию римлян, если от союза и отложится 
народ лакедемонский, или коринфский, или аргивский. Этот ответ походил скорее 
на вызов всякому желающему народу выходить из союза без страха перед римлянами. 
Но и засим сенат не отпускал ахейских послов в ожидании, чем кончится для ахеян