намерен сделать для него все возможное; но царь оставался при прежнем решении. 
Наконец Эвмен удалился, и сенат без него обсуждал, как ему поступить. Решено 
было предложить царю высказаться откровенно самому, зачем он прибыл в Рим, ибо 
ему лучше известны как собственные выгоды, так и положение дел в Азии. Когда 
решение это было принято и Эвмен опять введен в собрание, а один из старейшин 
объявил состоявшееся постановление, царь был вынужден объяснить свои нужды. 19. 
Речь Эвмена в сенате. Он сказал, что за себя лично 45 не стал бы говорить вовсе 
и по-прежнему предоставил бы все усмотрению сенаторов; единственное, что его 
тревожит, это образ действий родосцев; и из-за них только он и вынужден 
говорить теперь о положении дел. Хотя с прибытием в Рим родосцы озабочены 
судьбою отечества и собственными выгодами не меньше того, как и он печется в 
настоящее время о целости своей власти, однако в речах своих родосцы говорят 
совсем не о том, чего добиваются в действительности. Убедиться в этом легко. 
Так, всякий раз, когда их будут допускать в сенат, родосцы скажут, что прибыли 
сюда вовсе не для того, чтобы выпросить у вас что-либо для себя или в 
чем-нибудь и каким бы то ни было способом повредить нам, но что они 
ходатайствуют об освобождении живущих в Азии эллинов. «Это не столько 
желательно для них, — будут говорить родосцы, — сколько обязательно для вас и 
согласуется с вашими прежними деяниями». Так примерно будет звучать их речь, а 
настоящие цели их совсем не те: с освобождением городов, о которых они 
ходатайствуют, могущество родосцев возрастет необычайно, а наше почти рухнет. В 
самом деле, упоминание о свободе и независимости отторгнет от нас не только все 
те народы, которых вы освободите, но и наших прежних данников, как скоро им 
станет известно, что таково и ваше настроение: все они перейдут к родосцам. 
Таков неизбежный ход вещей: в том убеждении, что свободой своей они обязаны 
родосцам, народы эти будут носить имя союзников родосцев, а на деле из чувства 
величайшей признательности они исполнят все, чего бы родосцы ни пожелали. Вот 
почему, сенаторы, мы просим вас действовать в этом случае осмотрительно, дабы 
незаметно для себя самих не превознести через меру одних друзей и не обидеть 
незаслуженно других, дабы вместе с тем не сделаться благодетелями прежних 
врагов ваших, не обессилить и не оскорбить ваших неизменных друзей. 20. Во всем 
прочем я без возражений готов пойти на всевозможные уступки в пользу другого; 
только никогда и ни за что я не желал бы поступиться перед кем бы то ни было 
вашей дружбой и моим к вам расположением, поскольку позволят мне силы. Я 
полагаю, что и отец мой   * , если б был в живых, сказал бы то же, что и я 
говорю. Ибо он чуть не первый во всей Азии и Элладе приобрел вашу дружбу и союз,
 честно до последнего дня жизни оставаясь верным вам не в душе только, но и на 
деле. Так, заодно с вами он был во всех войнах в Элладе и поставлял для этих 
войн многочисленнейшие из союзнических войск, сухопутные и морские, давал 
обильнейшие денежные средства и подвергался величайшим опасностям, наконец, 
самую жизнь свою кончил в трудах, во время войны с Филиппом, когда убеждал 
беотян искать вашей дружбы и союза. Наследовав власть от отца, я питал те же 
чувства, что и мой родитель, — превзойти его в этом отношении нельзя было: но я 
превзошел его в делах, так как обстоятельства дали мне больше случаев, нежели 
отцу, выдержать испытание в верности вам. Например, Антиох имел большое желание 
выдать за меня дочь и всеми способами укрепить связи свои с нами; он тогда же 
возвращал нам обратно города, которые раньше были отторгнуты от нас, и обещал 
со временем все для нас сделать, если мы присоединимся к нему в войне с вами. 
Однако мы не только не приняли каких-либо предложений Антиоха, но еще воевали в 
союзе с вами против него, доставили вам для войны многочисленнейшие из 
союзнических войска, сухопутные и морские, в самые трудные времена снабжали вас 
обильнейшими средствами на удовлетворение нужд ваших и заодно с вашими 
военачальниками шли без отговорок во все сражения. Наконец, из любви к вашему 
народу мы не побоялись быть запертыми и осажденными в Пергаме и подвергались 
опасности потерять вместе с властью самую жизнь 46 . 21. Что мы говорим правду, 
римляне, все вы знаете, а многие из вас были свидетелями наших дел; посему 
справедливость требует, чтобы вы отнеслись к нам с подобающим вниманием. Если 
Масанассу, прежнего врага вашего, который с несколькими всадниками и то только 
под конец войны искал убежища в этом стане, если Масанассу за то, что он 
доказал вам свою верность в единственной войне, с карфагенянами, вы поставили 
царем над большею частью Ливии, а также Плеврата, который, не сделав для вас 
ровно ничего, сохранил только верность вам, вы возвели в могущественнейшие 
владыки Иллирии, неужели вы не окажете никакого внимания нам, хотя еще предки 
наши участвовали в ваших подвигах труднейших и славнейших? 47 Каковы же мои 
желания? Какой милости я прошу у вас? Буду откровенен, ибо вы сами предложили 
нам высказаться откровенно. Если некоторые земли по сю сторону Тавра, до сих 
пор подвластные Антиоху, вы решили удержать за собою, это было бы для нас 
приятнее всего. Мы убеждены, что царство наше было бы наивернее обеспечено 
соседством с вами и соучастием в вашем могуществе. Если же такого решения вы не 
имеете и, напротив, намерены покинуть Азию совсем, то по всей справедливости 
трофеи ваших побед, 48 говорим мы, должны отойти к нам, а не к кому-либо иному. 
Правда, еще почетнее даровать свободу рабам, но рабы эти дерзнули воевать 
против вас купно с Антиохом. Раз они проявили такую наглость, гораздо 
справедливее воздать должную благодарность истинным друзьям, нежели 
благодетельствовать бывших врагов ваших». 

22. Посольство смирнейцев, родосцев в сенате. ...Высказав все, что нужно было, 
Эвмен удалился, а сенат, благосклонный к царю и довольный его речью, готов был 
оказать ему всевозможные милости. После него сенаторы желали принять родосцев, 
но так как один из послов родосских запоздал, то в собрание были приглашены