человеку подобает, а потом в несчастии ведет себя скромно и благоразумно. Но 
особенно поразительна была эта двойственность характера в Филиппе, как покажет 
следующее ниже изложение. Если мы представили первоначальное расположение 
Филиппа к добру, потом извращение его, с показанием того, когда, как и почему 
это совершилось, с обстоятельным изложением деяний, за это время совершенных, 
то необходимо представить таким же точно способом и обратную перемену в 
настроении Филиппа и то умение и величайшую рассудительность, с какими он 
приспособился, по-видимому, к своему положению, когда удары судьбы сделали его 
другим человеком. 

По окончании битвы Тит сделал нужные распоряжения 119 относительно 
военнопленных и добычи и двинулся к Ларисе ( Сокращение ). 

34. Взаимное нерасположение между Титом и этолянами. ...Вообще по отношению к 
добыче раздражала Тита алчность этолян, или он не желал по ниспровержении 
Филиппа оставлять этолян господами Эллады. Чувство досады вызывала в нем и 
наглость этолян, когда он видел, как они стараются присвоить себе честь победы 
и наполняют Элладу шумом о своих доблестях. Вот почему во время приемов Тит 
встречал их с некоторым высокомерием и обходил молчанием общесоюзнические дела, 
а планы свои осуществлял самолично или через собственных друзей. Прошло 
несколько дней в этом обоюдном недовольстве, когда в римскую стоянку явились от 
Филиппа послы, Демосфен, Киклиад и Лимней. После продолжительной беседы с 
послами в присутствии трибунов Тит тут же заключил перемирие на пятнадцать дней 
и изъявил готовность в течение того же времени иметь свидание с Филиппом для 
дальнейших переговоров. Подозрительность этолян против Тита возбуждена была в 
сильнейшей мере радушным приемом послов. Дело в том, что к этому времени 
продажность и нежелание делать что бы то ни было безвозмездно стала в Элладе 
явлением заурядным, а у этолян эта черта нравов вошла в общее правило. 
Вследствие того этоляне не могли допустить, чтобы столь резкая перемена в Тите 
в отношениях к Филиппу произошла без подкупа. Не имея понятия о нравах и 
исконных установлениях римлян в этих случаях, этоляне судили и заключали по 
себе, что Филипп под давлением обстоятельств должен был предложить большую 
сумму денег, а Тит не мог устоять против искушения ( О посольствах, О 
добродетели и пороках ). 

35. Неподкупность древних римлян и кое-кого из позднейших. Относительно 
древнейших времен я со своей стороны мог бы смело высказать общее положение, 
что ни один из римлян не способен был сделать что-либо подобное; при этом я 
разумею время 120 , предшествовавшее их заморским военным предприятиям, пока 
они пребывали в верности собственным нравам и отеческим установлениям. В наше 
время я не решился бы сказать то же о всех римлянах; но в отдельности мог бы 
назвать в Риме довольно много граждан, и теперь способных блюсти верность долгу 
в этих делах. Дабы не показалось, что я говорю что-либо несуществующее, приведу 
два уважаемых всеми имени: Луция Эмилия 121 и Публия Сципиона 122 . Когда Луций 
Эмилий   * , победитель Персея, сделался распорядителем царства македонян и 
нашел там в одних только казнохранилищах, не говоря уже о разной утвари и 
других богатствах, больше шести тысяч талантов золота и серебра, он не только 
не взалкал к чему-либо из этих богатств, но не пожелал даже видеть их 
собственными глазами и потому наблюдение за ними доверил другим лицам; между 
тем в частных средствах Луций не имел избытка, скорее терпел недостаток. По 
крайней мере, когда вскоре по окончании войны он умер и кровные сыновья его 
Публий Сципион и Квинт Максим пожелали возвратить вдове двадцать пять талантов 
приданого, то были в большом затруднении и не могли бы этого сделать, если бы 
не продали домашней утвари, рабов и еще кое-чего из недвижимости. Слова наши 
могут показаться кому-либо невероятными, но легко убедиться в их достоверности. 
Так, всякий желающий может видеть, что у римлян многие суждения о людях, 
особенно суждения такого рода, оспариваются в борьбе партий; между тем 
сообщенное нами известие находит себе веру у всех. Потом, когда Публий Сципион, 
родной сын Эмилия, и усыновленный внук Публия, именуемого Старшим, овладел 
Карфагеном, который почитался богатейшим городом в мире, он ничего решительно 
не перевел из этого города в свое частное владение ни куплею, ни каким-либо 
иным способом, хотя частные средства его вовсе не были велики, и для римлянина 
123 он был человеком среднего состояния. Мало того, что Публий Сципион 
воздержался от богатств Карфагена, он вообще не допустил, чтобы что-либо из 
ливийской добычи смешалось с его личною собственностью. Опять и относительно 
этого человека добросовестный изыскатель найдет, что неподкупность его 
признается всеми римлянами безраздельно. Впрочем, об этом предмете мы поговорим 
подробнее при другом более удобном случае ( О добродетелях и пороках, Свида ). 

36. Совещание Тита с союзниками по поводу мирных предложений Филиппа. По 
соглашению с Филиппом назначив день переговоров, Тит тотчас дал знать союзникам 
письменно, когда им являться на собрание, а сам несколько дней спустя в 
условленное время прибыл к Темпейскому проходу. Когда союзники собрались и из 
них составился совет, римский военачальник поднялся с места и предложил каждому 
из них назвать условия, на каких должен быть заключен мир с Филиппом. Царь 
Аминандр в немногих словах высказал умеренные 124 требования и кончил на том, 
что всех присутствующих просил позаботиться о нем, дабы по удалении римлян из 
Эллады не обрушился на него гнев Филиппа, ибо афаманы благодаря своей слабости 
и соседству с Македонией издавна служили легкой добычей для македонян 125 . 
После Аминандра встал этолиец Александр, поблагодарил Тита за то, что он собрал