щадили, дабы предоставить победителю господство над ними и почет от подданных. 
Напротив, поступать так, как поступает теперь Филипп, уничтожать то самое 
достояние, из-за которого ведется война, и воевать только для войны 22 , это 
безумие, верх безумия 23 . Так, будучи другом и союзником фессалийцев, он в то 
время, когда поспешно отступал от эпирских теснин, разрушил 24 в Фессалии 
столько городов, сколько не разрушал ни один враг фессалийцев. Много других 
укоризн высказал Александр Филиппу, а в заключение спросил его, зачем он занял 
гарнизоном город Лисимахию, соединенную с этолянами и имевшую от них 
военачальника, которого он изгнал оттуда, зачем он поработил кианов, точно так 
же сопричастных к союзу этолян, когда был еще в дружбе с этолянами, потом, чем 
он оправдывает занятие Эхина, фтиотидских Фив, Фарсала 25 и Ларисы. 

4. Ответ Филиппа Александру. Этими словами заключил свою речь Александр, а 
Филипп еще ближе, чем прежде, подошел к берегу и, встав на корабль, сказал, что 
сочиненная Александром речь по своей напыщенности и лживости 26 достойна 
этолийца. Всякому ведь хорошо известно, что никто не станет вредить собственным 
союзникам, но что начальники часто бывают силою обстоятельств вынуждены 
поступать вопреки своим желаниям. Царь еще не кончил, как его перебил 27 Фений, 
страдавший сильною близорукостью, и назвал его речь нелепой болтовней, ибо 
надлежит, сказал он, или побеждать в борьбе, или покоряться сильнейшему. 
Положение Филиппа было трудное, но, оставаясь верным себе, он обратился к Фению 
со словами: «Да это, Фений, и слепой видит». Вообще Филипп был весьма находчив 
28 и насмешлив. Он снова обратился к Александру и продолжал: «Ты спрашиваешь 
меня, Александр, зачем я занял Лисимахию. Да для того, чтобы при вашем 
безучастии город не был разорен фракийцами, как случилось это теперь, когда мы 
увели на войну своих солдат, не занимавших город, как ты выражаешься, а только 
охранявших его. На кианов я не ходил войною, но помог Прусию, который был в 
войне с ними, взять их город, в чем виноваты вы. Много раз и я, и прочие эллины 
обращались к вам через послов с требованием отменить закон, дающий вам право 
громоздить добычу на добычу 29 , а вы отвечали, что из Этолии скорее будет 
изъята Этолия, чем этот закон». 

5. Разъяснения Филиппа в ответ Титу. Когда Тит с удивлением спросил, что значит 
это выражение, Филипп сделал попытку объяснить смысл его и сказал, что у этолян 
существует обычай, коим дозволяется грабить не только те народы и земли их, с 
которыми они ведут войну, но в такой же мере помимо народного постановления под 
видом помощи обеим воюющим сторонам, если какие-нибудь другие народы ведут 
войну между собою, опустошать земли обоих; благодаря чему у этолян не 
существует границы между дружбою и враждою, они всегда готовы открыть 
враждебные или военные действия против всякого народа, что-либо оспаривающего у 
другого. «Поэтому теперь какое они имеют право жаловаться на то, что я, 
находясь в дружбе с этолянами и в союзе с Прусием, сделал что-либо против 
кианов с целью помочь моим собственным союзникам? Однако возмутительнее всего 
то, что этоляне приравнивают себя к римлянам и требуют, чтобы македоняне 
очистили всю Элладу от своих войск. Хотя во всяком случае предъявление мне 
подобного требования есть наглость, но в устах римлян оно еще терпимо, но никак 
не в устах этолян. «Какую же Элладу, — продолжал он, — вы велите мне очистить? 
Какие вы полагаете ей границы? Ведь большинство самих этолян вовсе не эллины. 
Ибо народы аграев 30 , аподотов, равно как и амфилохов не Эллада. Или эти 
народы вы уступаете мне?». 

6. Когда Тит засмеялся, Филипп сказал: «Впрочем, сказанного против этолян 
достаточно. Что касается родосцев и Аттала, то праведный судья признал бы более 
справедливым, чтобы они нам, а не мы им отдали захваченные корабли и команду их.
 Ведь не мы первые подняли оружие на них, но они на нас, как это знают все. Тем 
не менее, если тебе так угодно, я отдам родосцам Перею, Атталу корабли и 
оставшихся еще в живых людей его команды. Разрушенного Никефория и разоренного 
участка Афродиты не могу, конечно, восстановить, но обязуюсь посылать туда 
растения и садоводов, которые должны будут заботиться о благолепии этого места 
и о возращении деревьев на месте вырубленных. Тит опять засмеялся в ответ на 
новое издевательство Филиппа, который перешел теперь к ахеянам и прежде всего 
исчислил все услуги, оказанные ахеянам Антигоном, потом и свои собственные. 
Вслед за сим он заговорил о высоких, почестях, какие оказывали ахейцы царям 
Македонии. Наконец он прочитал решение ахеян об отделении от Филиппа и 
присоединении к римлянам 31 и по этому поводу долго говорил о непостоянстве и 
неблагодарности ахеян. И все-таки Филипп обещал возвратить Аргос ахеянам, а 
относительно Коринфа переговорить с Титом. 

7. Кончив беседы с прочими представителями, Филипп спросил Тита, — пояснив при 
этом, что обращается с речью к нему одному и к римлянам, — обязан ли он 
согласно его требованию очистить только те города и местности в Элладе, которые 
сам приобрел, или же и все те, которые перешли к нему от предков. Тит ничего не 
отвечал; вместо него пожелали ответить Аристен за ахеян и Фений за этолян. 
Условия мира на письме. Но за поздним временем 32 речи не могли быть уже 
сказаны, а Филипп просил всех представителей дать ему в письменном изложении те 
условия, на которых должен состояться мир; он одинок, говорил Филипп, не имеет 
советников, поэтому желает наедине поразмыслить 33 над предъявленными ему 
требованиями. Тит не без удовольствия выслушал насмешку Филиппа, однако, не 
желая, чтобы другие подумали это, он в свою очередь ответил следующей шуткой: 
«Понятно, Филипп, почему ты одинок теперь: ты погубил ведь всех друзей, которые