благоусмотрение, или победить нас на поле сражения». 

9. Приготовление к битве. С этими словами Ганнибал и Публий разошлись в разные 
стороны, не придя ни к какому соглашению. На следующий день, чуть рассвело, 
противники вывели свои войска из стоянок и выстроились к бою: карфагенянам 
предстояло бороться за свое существование и за господство над Ливией, римлянам 
за мирное владычество. Неужели кто-нибудь может оставаться безучастным к 
повести об этом событии? Никогда еще не было столь испытанных в бою войск, 
столь счастливых и искусных в военном деле полководцев; никогда еще судьба не 
сулила борющимся столь ценных наград. Победителю предстояло получить власть не 
над Ливией только и Европой, но и над всеми прочими досель известными нам 
странами мира. Так вскоре и случилось. 

Расположение обоих войск. Публий построил свои войска в следующем порядке: 
впереди поставил манипулы hastat ' ов в некотором расстоянии один от другого, 
за ними principes ' ов, но не против промежутков в передних рядах, как бывает у 
римлян обыкновенно 22 , а за самыми манипулами, в некотором расстоянии от них, 
ибо у неприятеля было множество слонов. Последними поставлены были triarii . На 
левом из флангов Публий поместил Гая Лелия во главе италийской конницы, на 
правом Масанассу со всеми подвластными ему нумидянами. Промежутки между 
передними манипулами он заполнил отрядами легковооруженных, которым и отдал 
приказ начинать битву: если б они не устояли перед натиском слонов, то должны 
были отступить более быстрые из них в самый тыл войска через промежутки, 
следовавшие один за другим по прямой линии, другие, замешкавшиеся по вине 
неприятеля, в боковые проходы между рядами манипулов. 

10. Покончив с расположением войска, Публий обходил ряды и обращался к воинам с 
краткими подобающими случаю речами. Так, он просил их во имя прежних битв 
показать себя и теперь доблестными воинами, достойными самих себя и отечества, 
и живо памятовать, что победа над врагом не только прочно утвердит власть их 
над Ливией, но стяжает им и государству их неоспоримую власть и главенство над 
целым миром. Если же битва кончится несчастливо, павшие в честном бою воины 
найдут себе в смерти за родину прекраснейший памятник, а бежавшие с поля трусы 
покроют остаток дней своих позором и бесчестием. Ибо нигде в Ливии беглецы не 
найдут для себя безопасного пристанища, а всякого, попавшего в руки карфагенян, 
ждет участь, которую легко угадает каждый здравомыслящий человек. «Никому бы я 
не пожелал, — продолжал Публий, — на себе испытать эту участь! Итак, когда 
судьба обещает нам великолепнейшую награду, победим ли мы, или ляжем мертвыми, 
неужели мы покажем себя низкими глупцами и из привязанности к жизни отринем 
лучшее благо и примем на себя величайшие беды». Посему Публий убеждал римлян 
идти с двояким решением, победить или умереть, а такая решимость, заключил он, 
всегда неизбежно ведет к торжеству над врагом, потому что люди идут в битву без 
страха потерять жизнь. Приблизительно так говорил Публий своим войскам. 

11. Впереди всего войска Ганнибал поставил слонов, числом больше восьмидесяти, 
за ними отвел место наемникам, коих насчитывалось до двенадцати тысяч: это были 
лигистины, кельты, балеаряне, мавры. За наемниками выстроены были туземцы 
ливияне и карфагеняне, а последними стояли войска, прибывшие вместе с 
Ганнибалом из Италии, на расстоянии стадии с лишним от передних рядов. Фланги 
Ганнибал обезопасил с помощью конницы, на левом крыле поставив союзных нумидян, 
а на правом карфагенскую конницу. Потом он отдал приказ, чтобы начальники 
наемных войск ободряли каждый своих солдат напоминанием, что надежды на победу 
покоятся на Ганнибале и явившихся с ним войсках. Карфагенянам через начальников 
их велел он исчислить и ярко изобразить все беды, какие угрожают детям их и 
женам в случае несчастного исхода войны. Начальники так и поступили. Сам 
Ганнибал в это время обходил собственные свои войска, настойчиво просил и 
убеждал их не забывать, что они семнадцать лет были вместе, много сражений дали 
римлянам, что всегда выходили победителями и в противнике ни разу не оставляли 
даже надежды на победу. Не говоря уже о маловажных сражениях и бесчисленных 
военных успехах, он просил воинов оживить в своей памяти битву на реке Требии 
23 с отцом нынешнего военачальника римлян, битву в Тиррении с Фламинием, 
наконец, сражение близ Канн с Эмилием. Ни с одним из этих сражений предстоящая 
битва не может идти в сравнение ни по количеству воинов, ни по степени мужества.
 При этих словах Ганнибал предложил воинам взглянуть на боевую линию неприятеля,
 чтобы убедиться, что враги не то что малочисленные, чем были прежде, они 
составляют самую ничтожную долю прежних врагов, а по храбрости не выдерживают 
никакого сравнения с ними. Так, прежние враги выходили на битву не будучи 
ослаблены предшествующими поражениями, тогда как теперешние состоят частью из 
потомков, частью из остатков войск, многократно побежденных в Италии и бежавших 
перед Ганнибалом. Вот почему на обязанности их лежит не омрачать славы и 
доброго имени своих и вождя своего, но храбростью в битве оправдать широко 
распространенную молву о них, как о непобедимых воинах. Таковы или почти таковы 
были увещания обоих военачальников. 

12. Битва при Заме. Потом, когда все приготовления к битве были кончены, 
произошло несколько легких схваток нумидийской конницы с обеих сторон. Ганнибал 
приказал вожатым двинуться со слонами на врага. Но раздавшиеся со всех сторон 
звуки труб и рожков смутили нескольких слонов, которые повернули назад и 
кинулись на нумидян, пособников карфагенян. Благодаря этому отряд Масанассы 
быстро оттеснил конницу от левого крыла карфагенян. Прочие слоны столкнулись с