намерении законодателя 68 по закону Залевка, а закон Залевка гласит следующее: 
говорить о намерении законодателя в заседании Тысячи с петлями на шее, и кто из 
спорящих окажется ложным истолкователем закона, тот обязан на глазах Тысячи 
лишить себя жизни чрез удушение. На это предложение космополида юноша, говорят, 
отвечал, что положение спорящих не равное: тогда как противнику остается жить 
всего два-три года, — космополиду было немного меньше девяноста лет, — перед 
ним еще, по всей вероятности, большая часть жизни. Этим остроумным замечанием 
юноша обратил серьезное дело в шутку, а все-таки власти истолковали «увод» 
согласно мнению космополида ( Сокращение ). 

17. Несообразности в показаниях Каллисфена о войне Александра с Дарием. ...Дабы 
читателю не показалось, что мы без всякого основания подрываем доверие к столь 
известным писателям, приведем на память одну только важную битву: она и самая 
знаменитая, и не далека от нас по времени, к тому же Каллисфен был очевидцем ее.
 Я разумею битву в Киликии между Александром и Дарием. По словам Каллисфена, 
Александром были уже пройдены теснины и так называемые Киликийские ворота, а 
Дарий прошел через ворота, именуемые Аманидскими 69 , и спустился в Киликию. 
Услыхав от туземцев, что Александр направляется в Сирию, Дарий, продолжает 
Каллисфен, последовал за ним и, подойдя к теснинам, расположился лагерем по 
реке Пинар 70 . В этом месте расстояние между морем и предгорьем он определяет 
стадий в четырнадцать   * . Упомянутая выше река пересекает эту полосу земли 
поперек; начиная от самых гор она имеет глубокое русло и потом течет по равнине 
до впадения в море между отвесными, труднодоступными берегами. Дав это описание,
 Каллисфен прибавляет: Александр внезапно повернул назад и двинулся на врага, а 
с его приближением Дарий и военачальники его решили построить всю фалангу на 
той же самой стоянке, какую она занимала вначале, и воспользоваться для 
прикрытия фаланги рекою, которая протекала вблизи стоянки. Вслед за сим, 
говорит Каллисфен, Александр поставил конницу на морском побережье, наемников 
поместил за конницей вдоль реки, а пелтастов у самой подошвы гор. 

18. Трудно понять, каким образом Дарий мог поставить свои войска, к тому же 
столь многочисленные, перед фалангою, когда река омывала стоянку. Как 
утверждает сам Каллисфен, у Дария было тридцать тысяч конницы и столько же 
наемников; легко определить, как велико должно быть пространство для такого 
войска. Так, наичаще конница выстраивается на случай действительного сражения 
по восьми человек в глубину; между эскадронами необходимо оставлять свободное 
пространство, равное лицевой стороне отряда, которое дало бы возможность 
эскадрону легко оборачиваться вправо или влево и назад. Таким образом, на одной 
стадии   ** помещается восемьсот воинов, на десяти — восемь тысяч, на четырех— 
три тысячи двести, так что четырнадцать стадий вмещают на себе одиннадцать 
тысяч двести воинов. Если же Дарий выстроил к бою все свои тридцать тысяч, то 
он едва мог бы образовать из конницы только три отряда, стоящие один за другим. 
А где же тогда место для наемного войска? В тылу конницы, не иначе. Но это-то и 
отрицает Каллисфен, замечая, что именно наемники сшиблись с македонянами в 
происшедшей схватке. Отсюда неизбежно следует заключение, что половина 
пространства, та, что у моря, занята была конницей, а другая половина, со 
стороны гор, — наемниками. При этом легко представить себе, какова была глубина 
построения конницы и в каком расстоянии от стоянки протекала река. С 
приближением неприятеля, рассказывает дальше Каллисфен, Дарий, находившийся в 
центре боевой линии, подозвал к себе наемников с фланга. Сомнительно, чтобы так 
происходило дело; ибо, если в середине помянутого пространства должны были 
соприкасаться между собою наемники и конница и если Дарий находился при 
наемниках, то куда, для чего и каким образом Дарий мог звать к себе наемников? 
В заключение Каллисфен утверждает, что находившаяся на правом крыле конница при 
наступлении на врага ударила на конницу Александра, что эта последняя 
мужественно встретила нападающих и дала им жестокий отпор. Но Калллисфен забыл 
уже, как он только что говорил, что противники разделены были рекою. 

19. Таковы же известия Каллисфена и об Александре. Так, по его словам выходит, 
что Александр совершил переход в Азию с сорока тысячами пехоты и с четырьмя 
тысячами пятьюстами конницы, а в то время, когда он собирался вторгнуться в 
Киликию, к нему прибыло из Македонии подкрепление в пять тысяч пехоты и 
восемьсот конницы. Если от этого числа отнять три тысячи пехоты и триста 
конницы, — скорее слишком большая цифра для отсутствующих по разным делам 
воинов, — то и тогда останется еще сорок две тысячи пехоты и пять тысяч конницы.
 После этих предварительных замечаний Каллисфен рассказывает, что Александр 
узнал о прибытии Дария в Киликию уже в то время, когда находился от него на 
расстоянии ста стадий   *** и когда теснина была уже пройдена. Поэтому 
Александр повернул назад и снова пошел через теснину, впереди поставил фалангу, 
за нею конницу и позади всего вьючных животных. Лишь только войска вышли на 
открытую равнину, Александр будто бы отдал всем приказ строиться в фалангу, 
причем в самом начале она имела глубину в тридцать два человека, потом в 
шестнадцать, и наконец, вблизи неприятеля в восемь. Это известие еще более 
несообразно, чем предыдущее. Если стадия при обычных в походе промежутках между 
воинами в шесть футов вмещает на себе тысячу шестьсот воинов, построенных по 
шестнадцати человек в глубину, то, очевидно, десять стадий могут вместить 
шестнадцать тысяч воинов, а двадцать стадий — вдвое большее число. Потому легко 
понять, что Александру в то время, когда войско его строилось по шестнадцати 
человек в глубину, нужна была площадь в двадцать стадий, следовательно, для 
всей конницы и для десяти тысяч пехоты не оставалось бы места вовсе.